Страница 32 из 82
Глава 1748
— Кажется странным, да? — спросил незнакомец, улыбаясь как-то странно… одними глазами.
Некто Хельмер опустился рядом, усевшись на небольшую скамью, приставленную к стене. Тут часто собирались родственники и друзья, ждущие от врача хоть какой-нибудь весточки.
Скорбное место. Неприятное. Он бывало даже замечал, как дети, пришедшие вместе с родителями, отказывались садиться здесь. Может, конечно, просто суеверие, ошибка обратной логики, а на деле дети просто уставали сидеть в пути к больнице, расположенной далеко не в центре Города.
И все же — Хельмер расположился там с комфортом и уютом кота, расплывшегося на мягкой подложке под лучами теплого солнца.
— Я про фамилию, — продолжил незнакомец. — Не очень привычная для этих мест… во всяком случае — не для современной эпохи.
Да уж… он редко слышал, чтобы у кого-нибудь в Городе звучала немецкая фамилия.
— Мне нравится думать, — все не замолкал Хельмер. — что я имею родственные связи с Эдмундом фон Хельмером. Слышали что-нибудь о таком?
Он лишь отправил на экран смайлик, пожимающий плечами.
— Понимаю, — скорбно вздохнул Хельмер. — образование нынче не то, конечно… это такой австрийский рыцарь, но куда важнее, — незнакомец вздернул указательный палец. — скульптор. Я, знаете, тоже своего рода — скульптор. Люблю создавать нечто новое.
Он снова отправил все тот же смайлик. Не то, чтобы незнакомец ему не нравился. Скорее — занимательное пятно на холсте его однотипных дней подготовки к установке нейросети.
И в любой другой день он был бы даже рад этой странной беседе и не менее странному собеседнику, но не сейчас. Сейчас он хотел пообщаться с Городом.
Приходила весна. Ранняя и робкая, в чем-то даже тщедушная в своем пока еще слабом порыве растопить влажные от слякоти объятья грязных снегов и мутных льдов, тесно обступивших мостовые и набережные.
Она приносила с собой насмешливые лучики, обещавшие вскоре тепло, но пока лишь сулящие суету. Те плясали на мокрых, начищенных ботинках и сапогах, искрили вдоль намытых машин, а затем исчезали вдоль поребриков, в стремлении подняться по фасадам домов и коснуться рыжих от ржавчины крыш.
Соборы уже отряхивались от вязкого сна зимы, приветствуя первых туристов, которым обязательно расскажут мифы и легенды, провожавшие реальные события на покой страниц истории.
Пышные дворцы приоткрывали глаза цветных витражей, чтобы понаблюдать за снующими туда-сюда людьми, настолько привыкшими к окружавшей их красоте, что уже не обращавшие на неё почти никакого внимания.
Только иногда кто-то, рассеяно, встанет посреди узкого тротуара, поднимет взгляд от асфальта и оглянется, вдруг осознав себя посреди жемчужины затерявшейся в памяти эпохи.
Он любил Город. Холодный, гранитный, надменный в своем изяществе. Созданный усилиями лучших архитекторов своего времени, он являлся для него единственным доступным видом из окна больницы.
Каждый день. И каждый час. Безмолвный соратник, точно так же застывший не в силах пошевелиться. И только черная река, разделявшая город на две половины, бесшумно билась о гранитные берега, мчась куда-то в холодное море, попутно приветствуя все те же дворцы, пышные дома и соборы.
— Да-а-а, — протянул Хельмер, затем прикрыл глаза и причмокнул губами. — Люблю этот город по весне… но больше — летом. У меня даже есть любимый маршрут… От Юсуповского дворца, вдоль по набережной Мойки, там через сквер и к пузатому Исаакиевскому собору, а дальше через сад вплоть до Медного Всадника, и свернув направо, вдоль адмиралтейства, к Зимнему Дворцу. И там уже по настроению. Можно к Спасу на Крови. Можно к Стрелке Васильевского Острова. Да хоть к Казанскому собору. И вы знаете? Почти нет людей. В четыре утра. Когда чуть прохладно и ветер дует с Невы. Очень хорошее время для прогулок. Гуляли так?
Гулял. Однажды. Вместе с Еленой. Она везла его примерно тем же маршрутом, иногда показывая дворы-колодцы, маленькие мосты через каналы, где влюбленные парочки катались на лодках, представляя, что находятся одни в мире камня и воды.
А еще смотрели, как разводят мосты над кораблями. Красиво и…
Он сжал кулак. Осталось немного потерпеть. Совсем чуть-чуть. Если… Нет. Когда! Когда все получится, он сможет всех их найти. Всех тех, кто виновен в гибели Елены, кто покрывал коррумпированное расследование, кто закрывал глаза на факты и обстоятельства. Кто позволил сделать ту мерзость — её фальшивую копию, ради прозаичной цели. Денег.
Он всех их…
— А вы не меняетесь, да? — вздохнул Хельмер.
Он вывел на экран удивленный смайлик. Этот незнакомец со странной фамилией говорил так, словно знал его. Но они виделись впервые. У него была хорошая память на лица и, тем более, он бы запомнил столь звучную и необычную для Города фамилию.
— Каждый раз одно и то же, — словно не замечал увиденного Хельмер. — Ничего не меняется… каждый раз вы, дорогой друг, все пытаетесь и пытаетесь, пытаетесь и пытаетесь, но…
Незнакомец поднялся и подошел к окну. Хельмер подставил лицо лучам солнца и на мгновение жгучее чувство зависти обожгло его душу. Он тоже хотел бы встать как этот странный человек, хотел бы подышать весенним воздухом и ощутить тепло.
Интересно. Что это такое. Тепло. В своей жизни он знал лишь только холод. Настоящий. Не тот, что чувствует слишком легко одевшийся житель, а настоящий.
— Обидно будет все забыть, если у нас не получится и в этот раз, дорогой друг, — внезапно прошептал Хельмер. — И снова как белки в колесе… одно и то же, одно и то же… Твоя судьба, моя судьба, их судьбы… Как река в этом Городе. Летом черная, зимой белая, но каждый раз ты заранее знаешь, что именно произойдет в следующем сезоне.
Он уже окончательно перестал понимать, о чем говорит странный визитер. Может стоит вызвать охрану? Он скосился в сторону тревожной кнопки у подлокотника. Вдруг это какой-нибудь сумасшедший фанат?
Хотя нет, на ВИП этаж нельзя подняться без пропуска, а значит Хельмер из, так сказать, местной аудитории.
Может он ошибся поворотом? Психологи обитают в другом крыле больнице. Наверное, ему туда, да…
Внезапно Хельмер шумно втянул носом воздух, а затем так же шумно выдохнул. Он развел руки в стороны, словно пытаясь обнять облик Города, а когда не получилось, лишь уныло козырнул шляпой.
Выдохнув, незнакомец направился дальше по коридору, но остановился около коляски. Он похлопал ладонью по плечу и чуть улыбнулся, отчего на миг показалось, словно во рту у незнакомца не зубы, а ровный ряд клыков, а его плащ-пальто, чуть замятый и местами даже порванный, как-то… хищно шипит?
— Когда ты проснешься, мы встретимся на той стороне, мой друг, — произнес он. — Признаться я уже соскучился и буду ждать… В этот раз мы постараемся преуспеть… да… великие дела, впереди, дружище.
Так, ладно… Хватит с него. Он вдавил большим пальцем тревожную кнопку и на экране ноутбука замигала красная иконка.
— Но это позже, — спокойно продолжил Хельмер. — а сейчас тебе надо просыпаться, dlahi Hadjar.
— Хаджар! — кажется, кто-то тряс его за плечи. — Тебе надо просыпаться, Хаджар!
Генерал с трудом открыл глаза. Такое впечатление, что веки впитали в себя весь вес Северных Гор, настолько тяжело было его поднять.
— Боги и духи! — теплые и нежные руки крепко прижали его к себе, а в нос ударил запах цветов… пахнущих светом.
Постепенно он смог различить очертания и увидел Лэтэю, прижимавшую его к себе. А рядом сидели остальные участники Небесных Лисов, разве что гнома нигде не было видно. Да и выглядели все как-то… обеспокоенно.