Страница 24 из 82
Глава 1744
Хаджар повернулся в сторону, откуда прилетела молния и замер. Он ожидал увидеть все, что угодно. От особого умелого следопыта, сумевшего столь быстро вычислить их запутанные следы, до посланника Бога Войны Дергера, но вместо этого…
Над одним из заснеженных горных пиков заклубились вихри ожившей, масленной тьмы. Закипающей водой они пузырились на поверхности реальности, пока из их тягучего плена не вырвалась сверкающая в великолепии своей первобытной ярости Грозовая Птица. Дикий Бог. С размахом крыльев в десятки метров, она вцепилась когтями в вершину когтями и прокричала, призывая свою названную сестру — медленно бредущую в их сторону бурю.
От вида предвестницы штормов захватывало дух. Но той показалось мало вызванного в сердце воина невольного восхищения, и она расправила могучие крылья, словно царевна, правящая всей горной цепью, раскинула в стороны подолы мантии.
Внешне Громовая птица напоминала орла, но истинная сущность создания являлась ожившей сутью молнии. Воздух трещал и гудел от электрической энергии, излучаемой криком птицы, а каждое её перо словно застывшая молния, одновременно прекрасная и смертоносная.
Тело Дикого Бога обернулось калейдоскопом цветов и каждый оттенок в нем сверкал мазками грозовой ярости. Голубой, оранжевый и серебристый цвета переплетались, создавая завораживающий танец света и энергии, пульсирующий вдоль силуэта птицы.
Голову спутницы штормов венчал гребень из пляшущих молний-перьев, каждое из которых дрожало от едва сдерживаемой силы урагана. Её глаза, блестящие и пронзительные, как сердце шторма, хранили в себе мудрость и гнев эпох, свидетельствуя о той могучей силе, которую она представляла.
Клюв Громовой птицы, изогнутый жесткой косой, был способен обрушить каскады разрушительных вспышек на тех, кто осмелился бы бросить вызов её владычеству.
Дикий Бог запрокинул голову и закричал в страстном порыве утвердить свое единоличное правление над регионом горного царства. Потоки разъяренных молний пролились с загоревшихся небес и ночь обернулась ясным днем.
— Хаджар! — выкрикнула Лэтэя и утащила его в пещеру.
Артеус поднял посох, произнес несколько слов и руны запечатали вход в их временное убежище, укрывая путников от пыла Дикого Бога.
Но даже так — воздух загустел от напряжения, заряженного всей тяжестью свалившегося на них положения. Молча переглядываясь, Небесные Лисы словно беззвучно обменивались мыслями о том, как им выжить под гнетом могущественного существа.
— Что эта тварь вообще тут забыла?! — рявкнул Шакх, держащий в руках обнаженные сабли. — До шторма еще шесть суток! Громовая птица еще не должна была…
— Призвали, — тихо произнес тяжело дышащий Артеус. Каждый раз, когда выставленный им рунический щит прилетала молния, волшебник сжимал зубы и тяжелее опирался на посох. — Среди горцев есть несколько волшебников, способных выманить эту тварь из бури.
Все поочередно выругались. А затем Шакх вскочил и буквально подлетел к Арнину. Он схватил волка за грудки и поднял над полом пещеры.
— Это твоих рук дело, проклятый оборотень?! — прорычал ему в лицо пустынник. — Выдал нас, да? Решил в ловушку заманить?!
— Какой мне в этом резон, Шакх? — невозмутимо поинтересовался Арнин. — Я заперт в этой пещере вместе с вами, и птица не станет выбирать кого именно ей сожрать.
— Возможно это лишь часть твоего плана!
— Шакх! — твердо произнес Хаджар. — Поставь его на место. Сейчас не время для выяснения отношений.
Пустынний бросил полный стали взгляд в сторону генерала, затем посмотрел на своего пленника и, сплюнув, поставил того на землю.
Хаджар в равной степени верил словам Арнина о том, что тот не причастен к появлению Дикого Бога у их порога и, в то же время, понимал, что оборотень плетет какую-то свою, отдельную интригу.
Да, у Нарнира была возможность солгать, но как бы Хаджар не относился к вожаку сыновей Феденрира — тот не лгал. Честь не позволяла ему заниматься подобным.
Сгрудившись в тесной пещере, отряд обменивался тревожными взглядами, мысленно отсчитывая секунды до того момента, как Артеус потеряет возможность удерживать щит. Дикий Бог — это не то, препятствие, которое преодолеешь даже незаметив. Да, Дикие Боги были равны по силе слабейшим из бессмертных, но вся разница в том, сколько времени такое существо прожило. Чем дольше — тем могущественнее оно становилось.
Иногда настолько, что законы Неба и Земли, вмешиваясь в ход событий, буквально вырывали таких созданий из смертного региона и переносили в край бессмертных.
Так что каждый из Небесных Лисов прекрасно осознавал масштаб ситуации. В конце концов они встретились с одним из могущественнейших созданий Северных Гор.
И пока они размышляли, ярость птицы-громовержца бушевала снаружи в хаотичном переплетении вихря молний и грома, грозившего поглотить любого, кто осмелится выйти перед Громовой птицей.
Каждый из отряда понимал, что чтобы пережить эту встречу им придется либо найти способ как-то усмирить бушующего Дикого Бога, либо сойтись с ним напрямую.
Варианта сбежать — не было. Чем больше людей собиралось на тропе ветра, тем медленнее перемещался Хаджар и, соответственно, все кто с ним.
В одиночку он, может, приложив максимум усилий и смог бы сбежать, но точно не вшестером.
— Можем попробовать использовать артефакты, — предложил Арнин. — у нас достаточно, чтобы отвлечь или замедлить монстра.
— У нас впереди еще шесть суток до дальних гротов, — покачала головой Лэтэя. — если потратим все артефакты сейчас, то лишь отсрочим не самый приятный финал.
— Поторопитесь, — проскрипел стиснутыми зубами Артеус. — Долго я удерживать щит не смогу.
Пока отряд обсуждал свои идеи, Хаджар, прикрыв глаза, пытался сообразить, как им лучше выйти из сложившейся ситуации. Он обдумывал сотни различных вариантов, но каждый из них оказывался печальнее предыдущего.
Дикий Бог, пусть и лишенный разума, все еще обладал неким подобием интеллекта. Они могли попробовать задобрить Громовую птицу подношениями, но что могло заинтересовать спутницу штормов из их небогатого снаряжения?
— Так или иначе — нам нужен хороший план, — до хруста в костяшках, гном стиснул топоры.
— Да что ты говоришь, коротышка, — скривился Шакх. — а я думал мы сейчас выйдем, да как поощипываем этого петуха, а потом еще зажарим.
Хаджар повернулся к товарищу.
— Шакх.
— Что, варвар? — огрызнулся пустынник.
— А это хорошая идея.
Отряд повернулся к Хаджару, пытаясь отыскать в его взгляде намек на задуманное, но столкнулись только с уже знакомыми им огоньками безумия.
— Опять, — выдохнул Шакх и покачал головой. — Годы идут, варвар, а ты каждый раз пытаешься отыскать более неразумный способ свести счеты с жизнью.
— Что ты задумал, Хаджар? — обеспокоенно спросила Лэтэя.
Хаджар уже было открыл рот, чтобы объяснить детали плана, как Артеус вскрикнул и опустился на правое колено. Кровь брызнула у него из носа и волшебник, убрав руку за пазуху, вытащил из складок одежды несколько пилюль и закинул их в рот.
Кровь тут же остановилась, а болезненная бледность уступила место здоровому розовому оттенку. Вот только алхимии, способной помочь адепту уровня Небесного Императора, у них имелось не так чтобы много.
Как и в целом — во всем смертном регионе.
Очередная молния ворвалась было в пещеру, но столкнулась о скрещенные топоры гнома. Тот взревел раненным бизоном, после чего заставил запылать руны на стали, а затем и сам предстал окутанным лавой и огнем.