Страница 55 из 173
«Что неудивительно с такой женой-красавицой, просто пышущей здоровьем», — подумал я при первом своём посещении этой семьи. Вот его-то жена, подобно миссис Беннет из кинофильма «Гордость и предубеждение», который мои правнучки пересматривали раз десять, и была просто помешана на идее выдать своих дочерей замуж за приличных молодых людей. Дворян, конечно же.
Было забавно и одновременно грустно наблюдать, как эта мысль настолько овладела матерью многочисленного семейства, что ни о чём другом она не может и говорить. Естественно, когда я впервые посетил дом Щукиных, то вся мощь неугомонной женщины была обрушена на меня. Благо, почти не пришлось врать, объявив, что я обручен с другой. Даже думать не хочу, что случилось бы, узнай эта мать-героиня о моём реальном свободном статусе.
Дочери Конона Никифоровича были очень даже ничего, хотя и тут не обошлось без белой вороны. Некоторых из них чуть портила мода среднего класса на телеса, но пока ещё была надежда, что после бракосочетания и переезда в дом мужа, эти девушки перестанут налегать на сладкие булочки, обожаемые их матерью, поскольку ей совсем не вредили. Сколь почти безответственно купец потворствовал своим дочерям, столь же жёстко он держал в чёрном теле своих сыновей. Молодые мужчины лишний раз и рта не смели открыть, и я, грешным делом, первые два часа думал, что они все немые. Но и после того как они узнали, что я — наследный принц, говорил в моём присутствии лишь глава семейства.
— Что вы можете мне сказать, уважаемый Конон Никифорович по поводу моих предложений о коровьих фермах?
— Заманчиво, конечно, — не спеша ответил купец. — Вот только необычно это.
— Так что же необычного в том, чтобы скот мясной породы пускать на мясо?
— Так-то так... — продолжал сомневаться собеседник. — Но так не делается. Раз имеется корова, то от неё надо брать и молоко.
— Конон Никифорович, — начал объяснять я по третьему кругу. — Нет никакой выгоды заниматься доением коров, которые для этого не предназначены. Эту породу вывели для получения мяса, а молока от них летом и треть ведра вряд ли можно будет получить.
— Треть ведра, — тоже деньги.
— Доярок целый штат держать, — тоже деньги.
— Так-то так...
Сложно, очень сложно ломать устоявшиеся стереотипы у людей, но постепенно косность мышления преодолевалась.
— Давайте сделаем так, — предложил я. — После бала мы с вами съездим на одну из ферм, и вы сами убедитесь в необоснованности своих сомнений. Кстати, про бал, — как бы вспомнил я. — Вот пригласительные билеты, которые вы просили.
Две прямоугольные бумажки завладели всем вниманием мужчины, и он мог лишь на них смотреть, не решаясь взять в руки. Было забавно наблюдать, как потом они пошли по рукам членов семьи, передаваемые лишь кончиками пальцев. Потом девушки, не сдержавшись, хором запищали... и я понял, что пора уходить.
В домах двух других купцов, — Нектария Николаевича Бурышина и Парамена Родионовича Борова, — всё повторилось без особых различий, так что пересказывать и смысла нет. Я был доволен, — отцы семейств, чрезмерно польщенные знакомством с принцем, должны быть преданы за то участие, которое я проявил к их детям. Теперь надо скорее возвращаться к себе. Всё-таки общение с таким большим количеством людей после трёх месяцев, проведённых во дворце, сильно утомили.
***
Меня не слабо раздражало на предстоящем балу то, что я буду постоянно в центре внимания. Два дня общения со множеством людей, которых я увижу в первый и, возможно, в последний раз! Оно мне, надо? Какое-то время я не находил выход из этой проблемы, но разрешение пришло неожиданно, когда мой костюм для бала был почти готов.
— Мне хотелось бы иметь ещё один, значительно проще, — чуть ли не зашептал я портному, который уже почти расслабился, понимая, что одёжка для столь знатной персоны удалась.
— Ещё один? — вытаращил глаза мужчина, позабыв об этикете.
— Не обязательно полный, можно лишь верхнюю часть, чтобы можно было быстро переодеться. Но об этом никто не должен знать, даже императрица, — и я заговорщицки подмигнул.
К счастью, портной быстро взял себя в руки:
— Если всё должно быть значительно проще, то это возможно Ваше Высочие. Попробую даже подобрать соответствующий головной убор, чтобы вас было сложно узнать.
— Чудесно! — расплылся я в улыбке.
Да, я не намеревался постоянно быть на виду у сотен дворян. Возможно, ещё несколько дней назад сия неприятность меня бы не так беспокоила, но теперь появилась тайная надежда повстречаться на балу с Ханной, не обращая на себя лишнего внимания. Что эта девочка придёт, я не сомневался. Зачем мне это? Просто хотелось найти отдушину в стенах того лицемерия, что окружают в последнее время. Ни о чём таком я и не думал, поскольку тринадцать лет, — всё же не тот возраст для... Хотя в двадцать первом земном веке это давно уже не проблема. Там много чего не проблема, что ещё пятьдесят-шестьдесят лет назад казалось просто немыслимым.
Последующие дни прошли в напряжении. Мой учитель танцев пригласил несколько подростков, с которыми меня и экзаменовал. Каждый из них демонстрировала различную степень умения танцевать. «Это для того, чтобы вы не замешкались, столкнувшись с непредвиденной ситуацией», — сказал преподаватель. Оставалось лишь изумиться его предусмотрительностью. Почти все танцы были групповыми, поэтому всё могло случиться. Кто-то мог толкнуть, кто-то — перепутать партнёра или начать выполнять не те фигуры. Проблемы могли возникнуть на голом месте. Тем более, что взрослые будут танцевать отдельно, и примеров для подражания не будет. Для большинства подростков этот бал станет первым, так что оплошностей предвидится множество.
Узнав об этом, я запаниковал. Мне было проще находиться среди мужчин и женщин, чем в этом детском саду на выгуле. Но правила есть правила. Конечно, какое-то время мне придётся проводить рядом с графами и герцогами, но приглашать на танец я могу лишь девушку подходящего для меня возраста. Даже через пять лет на следующем балу я никак не смогу выбрать в партнёрши тридцатилетнюю, к примеру. Дикие времена, дикие нравы!
— Сын наш! — Елена Седьмая плохо спала последнее время и выглядела заметно уставшей. — Что вы скажете на предложение выступить с открывающей бал речью? Кратенько так скажете, что позади были хорошие времена, а впереди всех ожидают ещё лучшие и далее в том же роде.
— Простите, маман, но нет.
— Нет?! — императрица была неприятно удивлена. — Что так?
— Впереди нас ждут непростые времена. Я не хочу вводить в заблуждение своих будущих подданных. Надо не расслабляться и не витать в облаках, а засучить рукава, если так можно сказать. Всем наконец-то заняться делами, вместо того, чтобы постоянно прожигать жизнь.
— Прожигать жизнь? Как это?
— Хмм... замешкался я. — Мне надо было сказать: желать постоянных удовольствий, тратя на это все свои силы и деньги, не делая ничего полезного.
— Вот смотрю я на вас и не понимаю, от кого вы понабрались таких мыслей. Ладно ещё, будь вам лет сорок, но в четырнадцать лет никто о подобном не думает. Даже от вашего отца я не слышала ничего похожего.
Я лишь пожал плечами, не желая вдаваться в объяснения. Да и незачем. Это мысли из другого мира, другой эпохи, другой социальной общности. Нет, я не трудоголик и понимаю, что людям надо отдыхать. Вот только от чего отдыхают эти дворяне, в своей жизни не забившие ни одного гвоздя? От балов и раутов? От интриг и сплетен? В Царской России многие тоже стремились к получению удовольствий, невзирая на глобальные мировые изменения, а потом, когда трудовому народу надоело смотреть на свою нищету, и он взялся за оружие, годами работали таксистами в Париже.