Страница 102 из 173
— Если всё пойдёт также, то к концу года всё будет выплачено, — и сам кредит, и проценты по нему. Можно будет ещё в какие-то дела вложиться или уже существующие расширмть.
— Весной придут письма от франкских промышленников и банкиров. Будут они предложения свои расписывать по поводу разработок в уральских горах. Вначале, конечно, будут просить геологические экспедиции разослать, ну а потом уже и планы строить. На это уйдёт год, а то и два, не меньше. Ты геологов-то сам нашёл каких-нибудь?
— Не простое это дело, Ваше Высочие. Те, что есть, уже давно работают на местных промышленников и искать что-либо для нас не будут. Может, и хотели бы, но они связаны обязательствами.
— Ищи! Надо хотя бы двоих. Им ходить-искать неизведанное не надо будет, поскольку я примерные места знаю.
— Тогда зачем геологи будут нужны?
— Чтобы подтвердить уже мне известное. Мы те территории в аренду возьмём и иностранцев не пустим.
— Простите, Ваше Высочие, но я не понимаю. Вы хотите, чтобы франки и германцы разрабатывали шахты и добывали руду, драгоценные камни. И в то же время, вы не желаете допустить их до мест, где эти руды и камни имеются, согласно имеющейся у вас информации.
— Объясняю: я с Ея Величием с тех разработок, что будут вести иностранцы получим лишь несколько процентов. Ты сам видишь, что расходы уже сейчас у нас немаленькие, а сделать можно и нужно ой как много. Когда мы своих мастеров вырастим, то и разработкой сами займёмся. Тогда почти вся прибыль будет наша, моя, то есть. Сейчас же ничего у нас не получится, поскольку в этом деле мы мало что смыслим, да и времени осталось мало. — через пять месяцев в поход идти. Пусть иностранцы покажут, как надо всё по науке делать, а наши начнут за ними повторять и учиться.
— Но если в тех местах, кои Вашему Высочию известны, действительно что-то будет найдено, то потребуется охранение.
— Правильно мыслишь, Ерофей Дмитриевич! Если говорить приблизительно, то самое богатое из таких мест представляет огромный треугольник, каждая из сторон которого равна примерно ста верстам. Это очень много, и начальных вложений потребуется ещё больше…
Я улыбнулся, когда управляющий ахнул. Конечно, о Мурзинско-Адуйском самоцветном поясе, как и о золотых жилах в Челябинской области моего прежнего мира, он ещё долго не узнает. Слишком лакомые места, чтобы заранее о них говорить даже доверенным людям. Геологи же будут разведывать совсем другие территории. Например, те, что известны мне как Крестовоздвиженские прииски, и бассейн реки Чусовой или как она тут называется… Золота, которое там есть, хватит на многие проекты. Для этого, наверняка, придётся основывать отдельные предприятия, так что моему управляющему и подробности знать незачем.
— …Поэтому и влезать нам надо лишь в то, что быстро окупается, или потребует незначительных денежных вложений, — продолжил я вещать Бессонову. — И добыча иностранцами руд из Уральских гор — одна их подобных возможностей. Когда появится работа, то люди туда потянутся и начнут разрастаться селения и города. Лет через двадцать-тридцать подрастут их дети, которым тоже надо будет где-то работать. Тогда-то мы и откроем свои шахты и прииски.
От управляющего я уходил немного разочарованным. Было очевидно, что Бессонов — малоинициативный человек без хорошего воображения. Чуйки на выгодные дела у него нет. Да, исполнительный, но выходить за обозначенные рамки не будет. Вот уплыву я в Хазарию, и он будет сиднем сидеть за столом, ожидая моего возвращения. А кто-то ещё удивляется, почему я сам бегаю как сайгак. А что поделать, раз нет у меня пока достаточного количества инициативных людей! Ну, хотя бы, те, кто имеется — надёжные. Иначе совсем кисло было бы.
Теперь появилось плохое предчувствие, что корабли на Дону могут не найтись, и пушки, если и будут поставлены, останутся без дела. Что тогда? Тогда можно в верхнем течении Дона поставить пару дополнительных крепостей для защиты от булгарских набегов. Раз войну с таким беспокойным соседом подумываю начать, что в ближайшие годы надо будет укреплять границу, а когда война начнётся, то часть пушек везти не придётся — они уже там будут.
Я в задумчивости медленно поднимался по дворцовой лестнице на второй этаж, как периферийным зрением заметил кого-то, стоявшего на пути. Глашка?! Давненько я тебя не видел. С тех пор как Нюрка…
— Добрый вечер, Ваше Высочие!
— Добрый вечер, Глафира!
Возможно, бывшая нянька и хотела что-то сказать, но услышав своё полное имя, замерла хлопая ресницами. А мне даже интересно стало, что это она такого задумала.
— Кириллка, лакей ваш, приболел, злыдень. Вот меня заместо него направили из Дворцового ведомства.
— Вроде бы вчера он был жив-здоров. Что случилось?
— Водки перебрал, да в сугробе уснул. Теперь в лихорадке лежит, — почти безразлично ответила девица.
— Вот гад! Пусть только выздоровеет, я ему устрою… — даже расстроился я. — И кто меня одевать-раздевать будет? Мефодий?
— Ну-у-у… — широко улыбнулась Глашка.
Ладно, уже поздний вечер и найти нового лакея не получится. Я продолжил подниматься, посылая в сторону пьяницы-просветителя лучи добра, а моя бывшая нянька шла позади тенью. В моих покоях второй лакей не обнаружился, и в голову начали закрадываться смутные сомнения…
— Послушай, Глафира, а что это вдруг Кирилл пить начал? Я в прошедший год за ним такого безобразия не замечал…
Дальнейшие расспросы учинить не дали женские руки, овившиеся вокруг моей шеи, и шаловливый розовый язычок. О, да! Его я хорошо помню… до дрожи в пальцах.
Утром я всё-таки выудил признание, что всё подстроила императрица. Видимо, решила, что пусть уж рядом будет проверенная служанка, чем какая-нибудь из случайных с которой потом проблем не оберёшься. Спасибо, маман, за почти новогодний подарочек! Впрочем, это вполне разумный компромисс и я не стал далее о случившимся раздумывать.
Во время званого обеда у Нектария Бурышина, прошедшего, надо сказать, вполне достойно, купец поведал, что будут мне и пушки, и ядра, и кирасы, и много чего. Что Яний Лекайн, что Агит Зеров готовы из кожи вон лезть в желании услужить будущему императору, так что всё сделают в лучшем виде, и мне договариваться лично с ними нет нужды. Правда, есть одна затыка, — требование лить именно железные пушки, а не бронзовые, поскольку это дело новое и потребуется как время, так и дополнительные деньги. Ой, мутит Нектарий воду, ой мутит… Хотя, времени в обрез. Да, поздно я обо всём спохватился.
Ладно, даже если и получит купец какой-то процент со всего этого (а что получит — к гадалке не ходи!) мне всем заниматься не с руки. Не то, чтобы я обленился, но рано или поздно всё делать самому не получится. Надо будет только помощников своих в ежовых рукавицах держать, чтобы они не расслаблялись и слишком много в свой кошель монет не тянули, как делал это незабвенный Меншиков, обкрадывая государство в целом, и Петра Первого в частности. Об этом я разогретому от выпитого купцу и сказал как бы невзначай. У него весь хмель сразу из головы и выветрился. Проняло, однако. Буду надеяться, что результат достигнут и Бурышин проникся.
Последующие дни завертелись-закружились нескончаемой чередой. Я был постоянно занят контролем обучения Пуговкиным моих лейб-гвардейцев, периодическими консультациями Лина и Власа, подсчётом прибыли от лотерей и продажей различных настольных игр с управляющим Бессоновым. А ещё выслушиванием докладов от Верёвочкина, прочитыванием писулек от Волловича, контролем управляющего животноводческих ферм, беседами и чаепитиями с императрицей и прочим, и прочим. Чем ближе к весне, тем больше я упахивался, и даже утехи с Глафирой не казались желанными, как ни странно.