Страница 4 из 11
— Раз уж я должна доверять.
— Прекрасно. Итак, вы хотите, чтобы я нашел убийцу вашего мужа?
— Да.
— Но это не самое главное, не так ли? Вы хотите, чтобы я снял всякие подозрения с майора Рича?
Она благодарно кивнула.
— Только это?
Впрочем, вопрос этот был явно лишний. Маргарита Клейтон была из тех женщин, которые не способны одновременно думать о нескольких вещах.
— А теперь, — сказал Пуаро, — прошу прощения за нескромный вопрос. Майор Рич был вашим возлюбленным?
— Вы хотите сказать, были ли мы близки с ним? Нет — Но он был влюблен в вас?
— Да.
— А вы? Были ли вы влюблены в него?
— Мне кажется, да.
— Но вы не совсем в этом уверены, не так ли?
— Нет, теперь… теперь я уверена.
— Так. Следовательно, вы не любили своего мужа?
— Нет.
— Вы откровенны, это хорошо. Большинство женщин попыталось бы сейчас объяснить мне свои чувства и тому подобное. Как давно вы замужем?
— Одиннадцать лет.
— Расскажите, что за человек был ваш муж?
Она нахмурила лоб:
— Это очень трудно. Он был очень сдержан… Я никогда не знала, о чем он думает. Все считали, что он очень талантлив. Я хочу сказать, у него на работе… Он… как бы это сказать… никогда не говорил о себе…
— Он любил вас?
— О да. Иначе он не принимал бы так близко к сердцу… — Она внезапно умолкла.
— Внимание к вам других мужчин? Вы это хотели сказать? Он ревновал вас?
— Затем, возможно, почувствовав, что эти слова нуждаются в пояснении, добавила:
— Иногда он по несколько дней не разговаривал со мной…
Пуаро задумчиво кивнул.
— Вы впервые столкнулись с подобной трагедией?
— Трагедией? — Она нахмурилась и покраснела. — Вы имеете в виду того бедного мальчика, который застрелился?
— Да, — сказал Пуаро. — Именно его.
— У меня и в мыслях не было, что он страдает… Мне было искренне жаль его, он был такой робкий, застенчивый и такой одинокий. У него, должно быть, нервы были не в порядке. А потом эти два итальянца и… дуэль. Это было так глупо. Слава Богу, никто не погиб. Право, оба мне были совершенно безразличны. Да я и не скрывала этого.
— Разумеется. Судьбе было угодно, чтобы вы просто повстречались им на пути. А там, где появляетесь вы, там неизбежно что-нибудь случается. Мне не впервой слышать о подобных историях. Мужчины теряют рассудок именно потому, что вы остаетесь к ним безразличны. Однако майор Рич вам не безразличен. И следовательно… мы должны сделать все возможное…
Он умолк. Наступила пауза.
Она очень внимательно смотрела на него.
— Хорошо. Теперь перейдем от действующих лиц к фактам. Мне известно лишь то, что пишут в газетах. Судя по их сообщениям, вашего мужа могли убить только два человека — майор Рич или его слуга.
Она упрямо повторила:
— Я знаю, что Чарлз его не убивал.
— Следовательно, это сделал слуга. Так?
Она растерянно посмотрела на Пуаро.
— Получается, что так, но…
— Но вы сомневаетесь в этом?
— Это просто… невероятно!
— И тем не менее вполне возможно. Ваш муж, без сомнения, заходил в тот вечер к майору, ибо тело его обнаружено именно в его доме. Если верить тому, что говорит слуга, его мог убить только майор Рич. А если слуга лжет? Тогда скорее всего он сам убил его и спрятал труп в сундук до возвращения хозяина. С точки зрения убийцы, прекрасная возможность освободиться от улик. Ему остается лишь утром «заметить» пятно на ковре, а затем «обнаружить» труп. Подозрение неминуемо падет на майора Рича.
— Но зачем ему было убивать Арнольда?
— Вот именно, зачем? Явных мотивов для убийства у него нет, иначе полиция уже занялась бы этим. Возможно, ваш муж узнал о каких-то его неблаговидных делишках и собирался сообщить об этом майору. Ваш муж никогда не говорил с вами об этом Берджесе?
Она покачала головой.
— Как вы думаете, ваш муж рассказал бы все майору, если бы узнал что-то о его слуге?
Она нахмурилась, размышляя.
— Мне трудно сказать. Возможно, что нет. Я вам уже сказала: он был очень скрытен. Он никогда не был… как бы это сказать… не был болтлив.
— Он был человеком в себе… Так, а что вы можете сказать о Берджесе?
— Он из тех, кого почти не замечаешь. Хороший слуга. Очень опытный, хотя и недостаточно вышколен.
— Сколько ему лет?
— Тридцать семь или тридцать восемь. Во время войны он служил денщиком, хотя и не призывался в армию.
— И как давно он служит у майора?
— Полагаю, года полтора.
— Вы не замечали ничего необычного в его отношении к вашему мужу?
— Мы там не так часто бывали. Но нет, я ничего не замечала.
— Расскажите мне поподробнее о том вечере. В котором часу должны были приехать гости?
— Между восемью пятнадцатью и восемью тридцатью.
— Что это была за вечеринка?
— Как всегда у майора: напитки и легкая закуска, но очень хорошая. Гусиная печенка, гренки, лососина…
Иногда Чарлз любит угощать рисом, приготовленным по особому рецепту, он узнал его, когда был на Ближнем Востоке. Но это, как правило, зимой. Потом мы обычно слушаем музыку — у Чарлза большая коллекция пластинок. Мой муж и Джок — большие любители классической музыки. Еще мы всегда танцевали. Спенсы заядлые танцоры. В тог вечер было очень уютно. Дружеская вечеринка в кругу хороших друзей. Чарлз умеет принимать гостей.
— Стало быть, в тот вечер все было как обычно? Вы не заметили чего-нибудь такого, что бросилось бы вам в глаза? Чего-нибудь необычного?
— Необычного? — Она на минуту задумалась, нахмурив лоб. — Как только вы спросили, я подумала… Нет, не помню. Но что-то было. — Она снова тряхнула головой. — Нет.
Лично я ничего необычного в тот вечер не заметила. Нам было хорошо, все веселились и радовались жизни. — Она зябко поежилась. — Подумать только, что все это время…
Пуаро предостерегающе поднял руку.
— Постарайтесь не думать об этом… А то дело, по которому ваш муж был вызван в Шотландию… что вы о нем знаете?
— Знаю только, что возникли какие-то сложности по поводу продажи земельного участка, которым владел мой муж. Сделка состоялась, но потом, кажется, возникли какие-то обстоятельства.
— Вспомните точно, что сказал вам муж в тот вечер.
— Он вошел в комнату. В руках у него была телеграмма. Насколько мне помнится, он сказал: «Придется сегодня же выехать в Эдинбург. Ужасно обидно. Но завтра утром необходимо повидаться с Джонсоном… А я-то был уверен, что все пройдет без сучка без задоринки…» А затем спросил: «Хочешь, я позвоню Джоку, чтобы заехал за тобой?» — но я отказалась: «Глупости, я поеду на такси».
Тогда он сказал, что Джок или Спенсы после ужина проводят меня. Я спросила, не собрать ли чемодан, но он сказал, что возьмет только самое необходимое и перекусит в клубе. Он ушел и… больше я его не видела.
Когда она произнесла последние слова, голос ее слегка дрогнул.
Пуаро пристально посмотрел на нее.
— Он показывал телеграмму?
— Нет.
— Жаль.
— Почему жаль?
Он оставил ее вопрос без ответа, а затем бодрым голосом промолвил:
— А теперь перейдем к делу. Вы можете назвать мне фамилии стряпчих мистера Рича?
Она назвала ему фамилии, и он записал адрес.
— Вы не могли бы написать им коротенькую записку?
Так мне будет проще с ними разговаривать. Да, и еще мне нужно повидать майора Рича…
— Но он… под стражей… вот уже целую неделю.
— Разумеется. Таковы порядки. Напишите такие же… м-м… записки капитану Макларену и вашим друзьям Спенсам. Мне надо с ними тоже поговорить, и я бы не хотел, чтобы они сразу же выставили меня за дверь.
Когда она передала ему записки, он сказал:
— Еще одна просьба. Личное впечатление, конечно, очень важно, но мне бы очень хотелось знать и ваше мнение о мистере Макларене и Спенсах.
— Джок наш давнишний друг. Я знаю его с детства.
Поначалу он может показаться грубоватым, но он прекрасный человек и на него всегда можно положиться. Он не умеет вести всякие там светские беседы, но он никогда вас не подведет. Мы с Арнольдом всегда дорожили его советами.