Заброшенный город

У меня есть все, о чем можно мечтать — будущее мое определено до самого конца жизни: я стану владельцем гостиницы и хорошей таверны, женюсь на Ирме, дочке старосты и на её приданое построю еще одну гостиницу. Ирма не красавица, толстовата, да к тому же еще и глупа как пробка. Охотники из отряда дяди Самдея пытались намекать мне на это и делали большие глаза, когда приходили на постой последний раз. Я едва сдерживал смех.

Какая разница, как она выглядит, когда за ней дают участок земли, деньги, её отец староста, а брат — начальник стражи? Стоит ли это самой красивой девушки в мире? Да тыщу раз! Одной красотой сыт не будешь, да и что она, красота? Навечно что ли? Нет ведь, красота очень быстро проходит и спустя двадцать лет ты все равно получаешь в женах старуху, только у меня кроме старухи будет еще и новая гостиница, а сам я буду обеспечен на всю жизнь и детям достанется.

Некрасиво? Ну что ж делать, зато практично. Когда пошел слух, что староста дает за своей дочкой хорошее приданое, мы с дядей не долго думали, покумекали вечер и решили — надо свататься — охотников становится все больше, и того гляди, кто-то еще построит тут вторую гостиницу и нас обскочит.

Так что через положенное время, мы с Ирмой поженимся и тут же заложим фундамент, участок мы с дядей присмотрели заранее, а в вечер после удачного сватовства поехали и внесли залог.

В ту ночь я лег в постель, улыбаясь сладким мечтам новой гостинице. Голова у меня кружилась от радостного предвкушения. Дядя открыл кувшинчик старого вина и мы выпили по кружечке за успех и удачу и он сказал, что построив гостиницу, я сразу начну ей управлять, а он останется тут, пока еще в силах. Эх-хэх, как же хорошо! Хотя я и не мечтатель, все же я им отдался мечтам и позволил себе немножечко покачаться на волнах блаженного предвкушения.

А вот отправиться в Пустошь я не мечтаю. Никогда не мечтал, разве, может, когда был ребенком, играл с друзьями в охотников за сокровищами. С тех пор много лет прошло, я вырос, а они нет.

Каждую ночь после сватовства к Ирме я засыпал, мысленно вычеркивая еще один день из оставшегося до основания новой гостиницы, и что уж говорить — предавался приятным мыслям.

Вот и теперь лежа в постели с натянутым одеялом, я уже закрыл глаза, когда неподалеку от моего окна устроились галашские парни, мои ровесники. Видно они присели на лавку под старой сливой, что растет у забора. Кажется, что она далеко от дома, но в ночное время, все разговоры, что ведут там, отлично слышно в моей комнате.

Речь у них шла об отряде Самдея и невольно я прислушался.

Завтра на рассвете Самдей и его спутники снова спустятся с обрыва и уйдут в Пустошь. Я и так это знал — его охотники и сам Самдей, жили в нашей гостинице и их планы были нам известны.

Самдей ходил в Пустошь, как я в чулан за маслом, что и говорить, он из тех, кто пошел туда еще двадцать лет назад, когда исчезли мураки.

И ребята у него в отряде хорошие, опытные, смелые. Вместе они не в первый раз ходили в Пустошь и пока что им везло. Ну как везло — возвращались целые и невредимые, и даже с добычей. Того что они приносили с собой хватило бы на пару лет безбедной жизни. Или на небольшой участок земли с домишкой. Достойная плата за то, что они рисковали собственной шкурой? Не знаю, кому как. По мне — так им всем не хватало умения хранить денежки, ведь как-то так случалось, что добытого им вечно не хватало и при таких доходах жили они от похода к походу.

Случалось, Самдей просил у дяди в долг. Нет, он всегда возвращал, но ведь то, что просил, говорит о многом.

Из отряда Самдея только Риа тратила деньги с умом — лечила у всех знахарок своего мужа, Къяла, уж на это она не жалела, но как говорят, новых ног не вырастить, так что и её траты почитай, что выкинутое в воду. Остальные и вовсе как по мне, деньги всё равно, что выкидывали. Да ладно, их дело.

Так думал я, прислушиваясь, как парни под сливой, перебивая друг друга, восхищаются Самдеем и говорят, как бы им хотелось попасть в его отряд.

Глупцы! Почему они не понимают главного — Пустошь, место не для прогулок и никакие сокровища не стоят жизни! Сколько охотников я видел — вооруженных до зубов парней и мужчин, уходящих в Пустошь! У них было всё — оружие, свитки с заговорами, защитные амулеты, арбалеты. Глядя на них, мне самому казалось, что эти люди непобедимы! Вон как они вооружены. Кто сможет с ними справиться?

Я видел, как они уходят — радостные и воодушевленные, их провожают восхищенные девушки и завидующие парни.

И иногда им долго везет, как везет отряду Самдея. Они возвращаются целыми и приносят какие-то вещи, но потом с их удачей что-то случается и ночью в наши окна стучит человек. Я встаю, впускаю его, бужу дядю.

Когда они немного приходят в себя, то рассказывают о том, что случилось. Я слышал самые разные истории, от некоторых волосы встают дыбом, и хоть дядя просит не слушать, я остаюсь.

Дяде я говорю, что эти истории нужно рассказывать на главной площади, перед всеми нашими парнями, которые мечтают о сокровищах Пустоши.

Подумав об этом я повернулся на бок и захрапел под смешки и бормотание за окном, а утром, еще до рассвета, меня разбудил дядя.

Он вломился в комнату и начал трясти кровать, возбужденно что-то говоря.

— Что такое дядя… — не открывая глаз бормотал я. Рань была несусветная, обычно я вставал чуть позже, после вторых петухов.

— К нам едет герцог Масарик! — повторил дядя и я тут же открыл глаза и даже подскочил в постели:

— Что?! Герцог?! Но… зачем?

— Вставай быстрее, Сэмми, — поторопил меня дядя. — Тебе нужно заняться вторым этажом! Там комнаты! Нужно все вымыть, выскоблить… для его светлости и его свиты! Чтобы не пылинки и… — он задохнулся и схватился за сердце. — Ох!

— А еще — поменять белье, починить скрипящие ставни и поставить цветы, — перебил я, натягивая рубаху. — Так зачем же его светлость едет сюда? Известно что-то?

— Я не больше твоего знаю, Сэмми, — сказал дядя. — Только что слуга герцога Масарика привез письмо. Его светлость пишет, что нужно не менее десяти комнат. С ним его свита и эльфийский посол с племянницей.

— Эльфийский посол?! — не поверил я. После той войны люди и эльфы помирились, но эльфы все равно редкие гости в наших краях. Настолько редкие, что дожив до восемнадцати лет, я еще не видел ни одного.

— Да, эльфийский посол. А зачем они все едут к нам, я не знаю. Его светлость мне не соизволил сообщить!

День мой прошел суматошно. Я помчался в деревню, нанял с десяток женщин. Вооружил ведрами, мылом и тряпками, и мы бросились отмывать номера. Как я уже говорил, в нашей гостинице останавливаются охотники за сокровищами. Люди это простые, неприхотливые. Запросы у них самые скромные — свежая постель, свеча, да бараний бок с чашкой вина.

В комнатах горничные моют полы раз в неделю, и раз в сезон мы моем окна. Всем хорошо. Но сегодня, осмотрев комнаты свежим взглядом, я ужаснулся. Пятна копоти от свечей, потеки жира на столах, паутина в углах. Все это совсем не подходило для герцога. Поэтому я отдал команду скрести все — включая потолки и стены.

Девушки спешили изо всех сил, но многолетнюю грязь так быстро не выведешь, и к обеду, стены все еще покрывали шапки мыльной пены. Подгонять девушек смысла не было — они итак спешили изо всех сил. Я же все посматривал в окно, ожидая, что вот-вот, из-за поворота, покажется кавалькада всадников, с его светлостью во главе. К счастью, герцог и его гости где-то задерживались.