Туман

Тан Лэ покачал головой.

– Сначала он не согласился, но потом, похоже, согласился.

Дуань Вэнь:

– Сказал что-то вроде «хасоламу»?

Тан Лэ:

– Да, именно это. Разве это не означало что-то вроде надежды, что всё идёт хорошо?!

Пока все шумно обсуждали, виски Сун Цинланя начали пульсировать.

– Вы, ребята, должно быть, не так расслышали. – В этот момент Ли Чунь, сидевший на корточках на полу, слабо поднял руку. – Просто… «Хасоламу» означает «ты мне нравишься».

Все: «!!!»

В одно мгновение тренировочная площадка стала такой тихой, что можно было услышать звук падающей на землю булавки.

Сун Цинлань опустил руку, массирующую виски, и напряжённо повернул голову.

– Что ты сказал?

Ли Чунь посмотрел на Сун Цинланя и, вспомнив посттравматическое стрессовое расстройство своего капитана, сказал с виноватой совестью:

– Мне было чертовски скучно в космической капсуле, и я не мог проводить всё время на вечеринках, поэтому я выучил несколько слов у Большой Бороды. Когда я вернусь, то буду использовать это, чтобы флиртовать с цыпочками, – затем он быстро добавил: – Но как Советник Цзи мог так сказать! Меня там не было, и я также мусор обучения… Твоё произношение тоже неточное, так что я уверен, что совершил ошибку!!