Туман

Когда все ушли, остались только остатки бутылок с алкоголем, еда, световые украшения и тому подобное.

Цзи Юйши всё ещё стоял на месте. Он уходил последним.

Юноша поднял запястье и включил коммуникатор, собираясь уйти. Он сказал Сун Цинланю:

– Тебе следует пойти отдохнуть пораньше. Доброй ночи.

– Подожди, – выпалил Сун Цинлань. – Я пойду с тобой.

Цзи Юйши поднял глаза.

– Что такое?

Сун Цинлань не знал, что сказать: «……»

Как он мог сказать Советнику Цзи, что в этом дворе есть комната, напоминающая спальню Цзи Юйши?

Хотя здесь много других комнат, и он мог спать в другом месте, но пока он знал о существовании этой спальни, Сун Цинлань не мог спать спокойно. Более того, он будет думать об этом всё больше и больше, если останется рядом с этой спальней. Возможно, Тяньцюн даже снова войдёт в его подсознание и произведёт что-то ещё.

Как только Сун Цинлань произнёс эти слова, он запоздало почувствовал, что это, вероятно, не очень хорошая идея.

Уйти с Цзи Юйши и отправиться на станцию пересылки Цзи Юйши было для него не очень хорошей идеей.

С другими вокруг было нормально, но только Бог знал, насколько хаотично было его сердце в этот самый момент.

Но он также не мог взять назад свои слова. Сун Цинлань изо всех сил старался выглядеть естественно.

– Если есть шанс, я хочу взглянуть на упомянутый тобой пляж Кадо.

У Кадо были гостиницы и гостевые дома. Даже если десять Седьмых отрядов прибудут на станцию Цзи Юйши, им всем хватит места.

Через Тяньцюн они вернулись на пляж.

Время здесь тоже было ночью. Ночью море было тёмно-синим, почти чёрным, а небо усеяно звёздами, похожими на маленькие бриллианты.

На пляже резвились туристы. Это была сцена, которую Цзи Юйши увидел восемь лет назад.

В сопровождении морского бриза они пошли по пляжу. На пляже уже были две отдельные цепочки следов. Сун Цинлань узнал их. Они явно принадлежали Чжоу Минсюаню и Цзи Юйши. Он задавался вопросом, когда Цзи Юйши было семнадцать, прогуливался ли он с кем-то вот так по пляжу?

Цзи Юйши шёл впереди. Морской бриз обдувал его рубашку, подчеркивая тонкую талию.

Кто-то такой же слабый, как он, снова и снова блуждающий в глубины прошлого, одинокий и страдающий от боли, которая пришла с его воспоминаниями.

В какое неизвестное путешествие они отправятся на этот раз?

Если возможно, Сун Цинлань надеялся, что это закончится как можно быстрее. Но в этот раз ему впервые пришла в голову мысль, что остаться здесь неплохо. По крайней мере…

Ребёнок с крабом в руке гнался за другим ребёнком. Они громко кричали, когда бегали. Увидев, что они собираются столкнуться с Цзи Юйши, Сун Цинлань ловко оттащил его.

– Осторожно!

Цзи Юйши отступил на шаг. Он повернул голову назад.

– Я в порядке.

Сделав этот шаг назад, он обнаружил, что его спина прижата к груди Сун Цинланя. Находясь так близко друг к другу, они почти чувствовали дыхание друг друга.

Красивые полные губы Цзи Юйши были очень близки.

Дело не в том, что раньше они не были так близко.

Но на этот раз сердце Сун Цинланя сильно колотилось. Как будто его обожгли, он быстро отступил.

Едва успокоившиеся эмоции вернулись. Ему было трудно оставаться равнодушным.

Цзи Юйши заметил эту ненормальность.

– Капитан Сун.

– Мн?

Цзи Юйши многозначительно сказал:

– Если бы я плохо знал тебя, я бы почти подумал…

Сун Цинлань спросил с холодным лицом:

– О чём подумал?

Подумал, что он ему нравится?

Настроение внезапно стало напряжённым. Это было одностороннее.

Когда Сун Цинлань не улыбался, из-за своего глубокого и резкого вида он выглядел довольно устрашающе.

Вероятно, не подозревая об этом факте, он даже приподнял бровь, заставляя людей думать, что, если они осмелятся угадать его мысли, он не отпустит их легко.

Кто знал, что Цзи Юйши просто пошутил?

Как и в киоске в ПУ-31, у него была и шутливая сторона.

– Я почти подумал, что ты недоволен тем, что мы со Лао Чжоу пришли на пляж, и тоже хотел прийти.

Веки Сун Цинланя дернулись.

– Ха, я что – ребёнок?

Цзи Юйши повернулся, опустил голову и продолжил идти. Дующий ветер сделал его следующие слова почти неслышными. Сун Цинлань плохо расслышал.

– Конечно, нет, – он сказал немного с сожалением. – В детстве ты был… намного честнее и милее.