Калейдоскоп смерти

Линь Цюши по глазам понял, о чём размышляет Фэн Юнлэ, однако вовсе не торопился с объяснениями, а лишь повторил за Жуань Наньчжу, приняв вид «не понимаю, что тут происходит, я всего лишь невинная овечка». Линь Цюши считал, что хотя бы этому он уже неплохо научился.

К счастью, Фэн Юнлэ не стал заострять на этом внимание.

Команда мало-помалу собралась в полном составе. На этот раз их оказалось столько же, сколько и в шестой двери Линь Цюши, — четырнадцать, только теперь новенький был всего один, и сейчас он забился в угол фойе, дрожа как осиновый лист, и озирался по сторонам.

Вскоре к ним вышла женщина в халате медсестры. Выглядела она пугающе — на шее под воротником виднелись кровоподтёки. Она равнодушным взглядом окинула собравшихся и сказала:

— Прошу, поднимайтесь за мной на четвёртый этаж.

Все послушно последовали за медсестрой.

— Ваше лечение начнётся через семь дней, — говорила медсестра не очень приветливым тоном. — За это время, надеюсь, вы привыкнете к распорядку санатория. — Тут её губы изогнулись в жутковатой улыбке. — Вам здесь понравится.

Затем она объяснила некоторые правила. Например, питание — только в столовой, нельзя есть ничего за её пределами. Вечером после восьми нельзя покидать палату. После инструктажа женщина развернулась и направилась прочь, равнодушно оставив их лишь смотреть ей вслед.

— Вот чёрт, какая жуть, — не сдержавшись, пробормотала какая-то девушка. — Это человек или тварь?..

Никто не ответил на её вопрос.

Всего на этаже им предоставили восемь комнат, в каждой — по две двухъярусные кровати, то есть, в комнате помещалось четверо. Разумеется, если кому-то это не нравилось, люди могли разделиться и по двое.

Линь Цюши и Жуань Наньчжу поселились вместе с Фэн Юнлэ. Также к ним подходила девушка по имени Сюэ Чжиюнь, которая захотела жить с ними, однако Жуань Наньчжу ей отказал.

Разумеется, причину отказа Жуань Наньчжу озвучил совершенно бесстыжую:

— Ах, я некомфортно чувствую себя в больших компаниях людей.

— Но ведь вас уже трое, неужели ещё один как-то помешает?

— Я так не могу. С сестрёнкой мы сразу подружились, с первого взгляда, поэтому обязательно должны жить вместе.

— А он? — девушка указала на Фэн Юнлэ.

Жуань Наньчжу бессовестно заявил:

— Он ведь всего лишь ребёнок, за человека я его не считаю.

Сюэ Чжиюнь с мрачным как туча лицом удалилась, да и Фэн Юнлэ явно не выглядел довольным. Линь Цюши же посочувствовал обоим в тот момент — какое ещё, нахрен, «подружились с первого взгляда»? А это — «за человека не считаю» — что ещё за хрень? Впору пожаловаться на Жуань Наньчжу за такое бесстыдство.

Впрочем, действие оно возымело — Жуань Наньчжу успешно отвадил от них четвёртого подселенца и сохранил комнату только для троих.

Условия проживания можно было смело назвать ужасными. Фэн Юнлэ даже нашёл на своей кровати несколько целых человеческих ногтей.

Вытряхивая одеяло, парень спросил:

— Мы будем жить здесь семь дней?

— Скорее всего, — ответил Жуань Наньчжу.

— Надеюсь, как-нибудь протянем, —  вздохнул Фэн Юнлэ.

— Как-нибудь? А вот мне не кажется, что «как-нибудь». Скучно не будет точно, — сказал Жуань Наньчжу, стоя у окна и глядя наружу.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты читал материалы?

— Да.

— Помнишь, как именно больные покидали санаторий?

— Ты имеешь в виду тот подземный тоннель…

— Посмотрим, будем действовать по обстоятельствам.

Пока они разговаривали, Линь Цюши изучал стены в комнате, исполосованные множеством странных отметин, похожих на царапины. Можно предположить, что психическое состояние человека, который когда-то спал на этой кровати, оставляло желать лучшего.

— Время. Давайте сходим в столовую, — сказал Жуань Наньчжу. — Будем слушаться неигровых персонажей.

Они спустились на второй этаж в столовую, о которой упоминала медсестра. Уже начали раздавать еду, и здесь повсюду сидели пациенты санатория в больничных пижамах.

Линь Цюши впервые видел такую толпу в мире за дверью. Но если обычно людные места не внушают такого страха, сейчас, глядя на не очень здоровое состояние здешних обитателей, Линь Цюши ощущал холодок по спине.

Очевидно, пациенты санатория не могли похвастаться нормальной психикой. Кто-то выглядел явно заторможенным, кто-то разговаривал сам с собой, бормоча под нос, некоторые просто пялились в пол и не двигались. В общем и целом, это место походило вовсе не на санаторий, а на настоящую психушку.

— Поскорее ешьте и пойдём отсюда, — сказал Жуань Наньчжу. — Всё-таки психическое нездоровье — вещь заразная.

И правда, ведь если долго находиться рядом с ненормальными людьми, сам станешь психом, рано или поздно.

Пока они приступили к еде, подошли и остальные члены команды, среди которых Линь Цюши увидел и Цзян Инжуя, несколькими часами ранее пытавшегося набиться к нему в напарники. Похоже, тот проявил немалый интерес к «немой девушке», и теперь издали улыбнулся Линь Цюши.

Линь Цюши притворился, что не заметил.

Трое вышли из столовой и решили прогуляться по зданию санатория. Вначале они отправились в процедурный кабинет на последнем этаже. Всё-таки санаторий — не больница, методы лечения здесь не такого широкого спектра, но всё же каждая палата была заполнена койками, на некоторых ещё лежали пациенты. Едва дышащие.

Фэн Юнлэ произнёс:

— Неизвестно, сколько людей здесь погибло.

Жуань Наньчжу:

— Наверняка немало.

Линь Цюши, продолжая идти, заметил, что стены исписаны почти нечитаемыми словами, среди которых смутно угадывалось только «помогите» и «смерть».

— А? Кто-то здесь что-то ест. — заглянув в одну из палат, сказал Фэн Юнлэ.

Линь Цюши посмотрел в палату через окно в коридоре и увидел больного, который вилкой ел лапшу. Очень медленно, подолгу пережёвывая.

— Но ведь было сказано, что нельзя питаться вне столовой? — пробормотал Фэн Юнлэ. Он прихватил с собой кое-что съестное за дверь.

Жуань Наньчжу глянул на него искоса и ответил:

— Можешь попробовать ослушаться.

Фэн Юнлэ:

— Ладно, ладно. Обойдусь.

Они ещё немного осмотрелись, но ничего необычного не обнаружили и собирались уходить, когда Линь Цюши, пройдя несколько шагов, услышал странный звук. Едва слышный «чпок», как будто что-то прокололи острым предметом. Мужчина остановился и через окно заглянул в палату, мимо которой они только что проходили, в итоге его дыхание на несколько секунд замерло.

Вилка, которой пациент только что поедал свою лапшу, теперь торчала у него из глаза, снаружи осталась только рукоятка. По окровавленному лицу текла кровь, но бедняга даже не кричал. От такого ранения, по логике вещей, он давно бы уже скончался, однако больной просто медленно вынул вилку из своего глаза и продолжил трапезу.

Линь Цюши остолбенел и молча подёргал Жуань Наньчжу за рукав.

Тот повернулся и тоже увидел жуткую картину.

Хуже всего отреагировал Фэн Юнлэ — от испуга тот сразу разразился бранью, потирая плечи руками:

— Бл*ть, твою мать! Это что, по-вашему, нормально?

Нормально или нет, Линь Цюши и сам не знал. Но вот сам виновник их потрясения явно чувствовал себя вполне обычно — умял тарелку лапши с собственной кровью вместо кетчупа, да ещё с большим аппетитом.

Кажется, он даже заметил направленные на него взгляды — повернулся в сторону двери и растянул рот в улыбке.

От такого зрелища у кого угодно затряслись бы поджилки.

Трое весьма слаженно промолчали, развернулись и ушли. А когда под конец дня вернулись в свою палату, Фэн Юнлэ, не говоря ни слова, выбросил все свои съестные припасы в мусорное ведро и больше не вспоминал о перекусе где-то вне столовой.