Калейдоскоп смерти

И правда, учебные материалы, если точнее — учебники. Кто-то исписал почти каждую страницу красной ручкой пугающими проклятиями, вроде «умри, умри, умри».

Жуань Наньчжу подобрал другую книгу, которая оказалась точно так же исписана. Поразмыслив немного, он закрыл книгу и перевернул только первую страницу. Стоявший рядом Линь Цюши чётко увидел имя: Лу Сако. …Так значит, эти книги принадлежали Сако!!!

И у трупа, лежащего среди книг, пропала нога. Очевидно, он стал новой жертвой Сако. Вот только неизвестно, как именно ей удалось заставить несчастного прочесть строки песни, которые читать не следовало.

***

Мужчина по имени Не Чэнхэ пришёл в старый учебный корпус вместе с Ло Сяоюй.

Когда девушка отошла в туалет, он остался ждать у входа в аудиторию. Кругом царила пугающая тишина, в пустом коридоре не слышалось даже эха, если заговорить.

Глядя на коридор, которому, казалось, не видно конца, Не Чэнхэ ощутил необъяснимую тревогу. Он достал телефон, хотел поиграть немного, чтобы избавиться от напряжения, но вдруг его лицо окаменело — мужчина услышал странный звук, раздающийся из аудитории, похожий на невнятный шёпот. У мужчины по телу пробежали мурашки.

В корпусе не было ни души, кто мог переговариваться? Причём шёпот становился всё громче, пока не превратился в настоящий разноголосый гомон.

Не Чэнхэ медленно переместился к окошку и заглянул через стекло, наконец увидев источник шума — аудиторию прямо перед ним.

Пустовавшее ранее помещение удивительным образом заполнилось учениками — они сидели за партами и стояли в проходах, возбуждённо что-то обсуждая.

От пугающей картины Не Чэнхэ невольно отступил назад и решил незаметно уйти, но ученики в аудитории вдруг запели хором странную песенку:

— Сатико, Сатико, зачем зовёшь себя Сако? Это так смешно. Ей так нравятся бананы, но не съесть их целиком, бедная Сако. Сако уедет далеко и забудет нас Сако, нелюдимая Сако…

Мужчина такой песни никогда не слышал, но от её звуков ему стало холодно, и холод всё усиливался, словно вокруг наступила зима. Он хотел пошевелиться, но тело будто окоченело от декабрьского мороза.

— Сатико, Сатико, зачем зовёшь себя Сако? Это так смешно. Ей так нравятся бананы, но не съесть их целиком, бедная Сако. Сако уедет далеко и забудет нас Сако, нелюдимая Сако… — песня повторялась, и поющие в аудитории ученики заметили присутствие Не Чэнхэ.

Они все повернулись и посмотрели на мужчину за окошком. Не Чэнхэ, глядя на их лица, обнаружил жуткую деталь — у детей не было глазных яблок, вместо которых зияли лишь чёрные дыры. Прибавить к этому мертвенно-бледные лица, и становилось ясно — это не живые люди.

Не Чэнхэ от страха отшатнулся и непроизвольно открыл рот, затем услышал последнюю строку из песни:

— Ногу потеряла я, не отдашь ли мне свою? Ногу потеряла я, не отдашь ли мне свою?..

Повторяясь снова и снова, фраза будто превратилась в заклинание, обладающее магической силой. Взгляд Не Чэнхэ сделался затуманенным, губы шевельнулись, и он прошептал вслух:

— Ногу потеряла я, не отдашь ли мне свою?

В следующий миг в аудитории воцарилась тишина.

На белых как у мертвецов лицах учеников появились жутковатые улыбки.

Только тогда до Не Чэнхэ дошло, что он наделал — мужчина в тот же миг бросился бежать, но услышал за спиной стук, а обернувшись, увидел фигуру, стоящую в тёмном коридоре. Она медленно приближалась, а песня тем временем всё звучала:

— Ногу потеряла я, не отдашь ли мне свою?..

Не Чэнхэ ощутил, как бедро пронзила резкая боль, а потом перед глазами окончательно потемнело.

***

Они покинули старый корпус и решили ещё раз попробовать поговорить с учеником по имени Цзян Синьхун.

Приняв во внимание впечатлительность юноши, которую он им показал в прошлую встречу, Жуань Наньчжу предложил выловить его у выхода из кампуса, а потом отвести в менее приметное место, где с пристрастием допросить.

Ли Дунъюань по-прежнему активно поддерживал все предложения Жуань Наньчжу. И добавил, что ему достанет силы, чтобы в одиночку привести Цзян Синьхуна куда нужно.

Линь Цюши подумал: «Хорошо ещё, что действие происходит не в реальности, иначе нас вчетвером, крадущихся по колледжу, давным-давно вывели бы охранники».

Время близилось к шести вечера, ученики понемногу выходили с уроков.

Обычно третьеклассники должны оставаться на вечерние самостоятельные занятия, но, возможно, по причине несчастных случаев учебные корпуса пустели ещё до семи часов. В шумном кампусе воцарялась тишина мертвее, чем на кладбище.

Четверо караулили на выходе, но так и не дождались Цзян Синьхуна.

В конце концов, Ся Жубэй не выдержала и выразила сомнения:

— Может, мы его проглядели? Почему парня не видно?

— Это невозможно, — Жуань Наньчжу был полностью уверен в своём зрении. — Он правда не проходил.

— Поищем его в корпусе? — предложил Ли Дунъюань.

— Хорошо, — согласился Жуань Наньчжу. — Вы ждите здесь. Юй Линьлинь, идёшь со мной.

Линь Цюши хотел было отозваться, но тут Ли Дунъюань полушутя произнёс:

— Мэн-Мэн, как-то неправильно.

Жуань Наньчжу приподнял бровь:

— И что же тут неправильного?

— А вдруг мы встретим Цзян Синьхуна на выходе? Не боишься, что выведаем у него что-нибудь, а тебе не расскажем?

Жуань Наньчжу бросил на Ли Дунъюаня короткий взгляд. Он прекрасно понял, что тот лишь привёл себя в качестве примера, однако намекнул на Линь Цюши и Жуань Наньчжу, которые также могут что-то скрыть. Всё-таки они относятся к разным организациям, и подобные опасения — небезосновательны.

— Может, ты и Ся Жубэй останетесь, а мы с Линь Цюши поищем? — продолжил Ли Дунъюань. — Так нам обоим будет спокойнее.

Жуань Наньчжу подумал секунду и неожиданно согласился на предложение.

— Можно, — потом посмотрел на Линь Цюши. — Скорее уйдёшь, скорее вернёшься.

Линь Цюши кивнул.

Затем они вместе с Ли Дунъюанем направились к учебному корпусу, проверить, не остался ли Цзян Синьхун там. Всю дорогу Ли Дунъюань расспрашивал его о Чжу Мэн и об их отношениях с Юй Линьлинем, о положении Чжу Мэн в Обсидиане. Линь Цюши бесцеремонно отверг все его попытки что-то разузнать — отвечал дежурными «не знаю», «не в курсе дела», «не понимаю, о чём ты».

Впрочем, Ли Дунъюань нисколько не обиделся, только с хитрым прищуром посмотрел на Линь Цюши и спросил, все ли в Обсидиане такие занятные.

Линь Цюши:

— Обычные.

Они дошли до учебного корпуса и обнаружили его пустым, только в нескольких аудиториях горел свет. Включая третью группу третьего класса.

— Поднимемся взглянуть, — предложил Ли Дунъюань.

Они вместе стали подниматься по лестнице, но когда приблизились к аудитории на нужном этаже, услышали внутри звуки ругани. Стоило прислушаться, и стало ясно, что один из ссорящихся — Цзян Синьхун, которого они как раз искали. Кажется, он с кем-то спорил.

— Признайся, что ты уже тогда что-то знал… — этот голос был незнакомым, но звучал таким же юным. Должно быть, принадлежал другому ученику.

— Откуда я мог знать?! Ничего я не знал! Хватит ходить за мной. Сдадим экзамены, и всё закончится! — Цзян Синьхун тоже был на взводе.

— Закончится? Да ладно?! А если она последует за тобой в университет?! Ты правда думаешь, что этому когда-нибудь придёт конец?! — собеседник кричал всё громче, даже принялся стучать по столу. — Ты правда ничего не знаешь?

— Я не знаю! Ничего не знаю! — ответил Цзян Синьхун. — Если бы я знал, разве стал бы со стороны смотреть, как они умирают?!

— Но почему ты жив… — парировал собеседник. — Только ты! Только ты прекрасно себя чувствуешь!