Междумирье. Замок.

Глава 4. Дорога к Замку.

После Бийска уже ехали по описаниям Сергея Сергеевича. В деревню въехали ближе к вечеру, но дом тети Подполковника нашли быстро, так как домов было немного на одной единственной улице. Тетя командира, Елена Петровна, оказалась женщиной еще довольно бойкой. На ночь решили не разбирать вещи, а заняться этим с утра. Кошаки быстро нашли общий язык с хозяйской кошкой, а Барбос подружился с Жучкой и устроился вместе с ней в конуре.

Утром Маше стало плохо. Лекарства уже не помогали. Приступ продолжался около часа. После этого девочка целый день была очень вялой, практически ничего не ела. Тогда их хозяйка и предложила идти им самим к шаману в горы. А она подаст весточку ему. Тропинку им мол укажет. Так и решили,что с утра двинутся. Но на ночь тетя Сергея Сергеевича напоила Машу каким-то дурно пахнущим настоем трав, после которой девочке стало получше, и она даже поехала густой мясной похлебки. И ночь спала хорошо.

Утром их разбудили, когда на улице еще было темно. Но пока завтракали и собирали вещи в дорогу, которые поместились в рюкзак Кости, стало светлее, хотя солнце еще не взошло. Тетка дала им с собой поесть и бутылку из под водки с вчерашним настоем для Маши.

Тропинка в лес находилась за деревней практически сразу.

-Идите по ней, никуда не сворачивая. К вечеру должны дойти до заимки. Там остановитесь. Шаман сам придет. Ждите, не уходите никуда. Припасов вам хватит дня на два, как и настоя. Сестре не давай больше этих лекарств. От них ей станет только хуже.- с этими словами она повернулась и ушла обратно в деревню. Костя с Машей переглянулись.

-Кость, а как же Маруська и Борис, да Барбоскин. Они же потеряют нас..

-Ага, потеряют. Вон уже бегут

В действительности, из рассветных сумерек появились их питомцы. Маруська, как самая наглая, тут же запрыгнула сначала на плечо Кости, а потом и на рюкзак. А Борис так жалобно посмотрел на Костю, что парень только рассмеялся. -Иди уже, хитровыделанный, садись ко мне на плечо

. Барбоскин шел позади Маши, словно оберегая ее. Так и двигались. Вокруг них просыпался лес. Говорить не хотелось, не желая разрушить красоту утреннего леса.

Около 12 дня Маша начала жаловаться на слабость. Решили остановится и пообедать. Костя дал ей выпить отвар, после чего поели. Животные от них никуда не отходили, так что и им пришлось выделить. Водой их напоили из железной кружки, в которой Костя всегда заваривал чай на ночных рыбалках.

Дали себе на отдых около 1,5 часов. Костя видел, что Маше еще хотелось отдохнуть. Но он помнил, что только к вечеру дойдут до какой-то там заимки. А если задержаться еще, то придется идти в темноте, что чревата потерей тропинки, да и травму легко получить.

-Потерпи Манюня. Дойдем до заимки, там отдохнем. А если совсем устанешь, понесу на руках. Ты вон как исхудала, одни кости да кожа остались. Так что, не тяжело. Да и своя ноша не тянет.

Сил у Маши хватило еще часа на четыре. Пришлось снова остановиться и передохнуть полчаса. После чего, Костя перевесил рюкзак вперед, а Машу взял на закорки. Кошаки побежали вперед по тропинке. Через часа 2 Маша попросилась идти сама. Так они шли еще около полутора часов, пока пред ними не открылась небольшая поляна с избушкой из толстых стволов деревьев. Приблизившись к ней, они не увидели даже окон. Дверь тоже была под стать, сбитая из толстых досок чуть ли не сантиметров 20. Было такое ощущение, что доски эти были сделаны старым дедовским способом, а не на пилораме, что скорее так и было.

Дверь была закрыта на обычный амбарный замок, ключ к которому оказался под порогом, роль которого исполнял небольшой чурбак, про что и предупреждала тетя подполковника.

В избе было темно, но Костя всегда носил с собой свечку. Света от свечки хватило увидеть старую керосиновую лампу, в которой на дне что-то масляно поблескивало. Не нужно иметь семи пядей, чтобы догадаться, что это керосин, поэтому парень и зажег лампу, прикрутив яркость , не известно насколько хватит топлива. При свете керосинки Костя огляделся. В углу были нары, поверх которых расстелены шкуры, которыми была оббита и дверь. Напротив печки был стол, сколоченный из досок, чем то гладко отполированным, по бокам которого стояли две скамьи, укрытыми самоткаными половичками. (ред.)

Рядом с избушкой под крышей была сложена поленница. Глядя как Маша зябко кутается в свою легкую курточку, которую взяла с собой, Костя решил растопить печь, да и избушку надо было прогреть.

Через час в избушке стало теплее, но на улице уже успело стемнеть. Поэтому, загнав в дом своих питомцев, зашли и сами. К тому времени на печке была готова ячневая каша все с той же тушенкой в горшке, который Костя обнаружил на плите. Там же стоял и чайник. Воду они набрали в роднике, который они обнаружили практически сразу еще при подходе к избушке.

После обязательного отвара Маша поела, но как-то вяло. Костя видел, что дорога ей далась очень тяжело, хотя сестра никогда бы в этом не призналась. Такой уж был ее характер. Видя, что она уже практически засыпает, парень на руках отнес ее на полати и укрыл ее шкурами, которые оказались очень мягкими и легкими. Кошаки к этому времени тоже наелись и улеглись оба у головы девочки.

Барбоскин сел у ног парня, положив свою голову ему на колени и грустно посмотрев ему в глаза. "А ведь он все понимает, что с Машей беда": промелькнуло в голове у Кости. С тех пор как Маша еще только начала жаловаться, что у нее иногда болит голова, он уже тогда начал нервничать. Всегда провожал ее в школу и встречал. Практически не отходил от нее. А когда она лежала в больницу, даже есть его приходилось заставлять." Он же так же сильно похудел, как же я этого не заметил.

-Нет, Барбоскин , это не дело. Тебе надо кушать, тебе силы нужны. Как ты собираешься свою хозяйку защищать.

Но пес только вздохнул на него, словно говоря, что мол я все знаю и понимаю, но еда в горло не лезет.

А Костя продолжал: " А ты через не могу...Думаешь, я не переживаю. Но есть такое слово, надо.. Надо, друг Барбоскин. Надо!!!

Вскоре дрова прогорели. Парень дождался, пока последние угольки потухнут и закрыл вьюшки. Лег с краю полатей. Барбоскин улегся у него в ногах. Сон быстро сморил его, все же парень тоже отвык от таких долгих пеших прогулок.

Утром Костя проснулся от того, что барбоскин тихо скулили прямо у его уха, боясь разбудить свою хозяйку. Пес хотел на улицу, чтобы справить свои естественные надобности.

Парень встал, стараясь как можно меньше издавать звуков, чтобы сестра могла еще поспать. Обуваясь, глянул на часы: было 5 утра. Поправив шкуры, которыми была укрыта Маша, он тихонько, практически не касаясь, погладил девочку по голове. Ее измученное лицо сейчас было спокойным. Но болезнь уже уничтожила детскую припухлость лица, обтянув кожей скулы, превратив практически в череп, обтянутый кожей. Костя знал, что и тело сестры уже напоминало скелет. Он тяжко вздохнул и еще раз поравив шкуры, пошел к дверям.

Там его уже ждали все животные. Парень усмехнулся про себя: "Да, выдрессировала вас Машка". Но тут же себя одернул: какая дрессировка, просто животные не глупые и знают, что в доме гадить нельзя.

Едва выйдя из избушки, парень увидел сидящего на бревне рядом с заимкой человека. Но Костя не успел даже испугаться, как мужчина заговорил:

-Я твоей сестре помочь не смогу. Но знаю, кто сможет. Только идти нужно прямо сейчас. Надо успеть дойти до места засветло. Почему, сейчас объяснять не буду, нет времени. Буди сестру, а я пока подготовлю носилки. Ах, да привяжи собаку здесь, да кошек тоже надо оставить. Нельзя их с собой брать. Уйдут с тропы, быть беде. Хочешь спасти сестру, делай так, как я сказал.

Костя молча смотрел на этого странного мужчину, не торопясь сделать то, что он сказал: никогда он не оставит питомцев сестры. Парень знал, что Маша ни за что не согласится идти дальше без них. Но мужчина словно прочитал его мысли: