Знамя химеры

— Как бы вам самим не попасть в руки палача.

— Слышали, ребята? — хохотнул десятник. — Мышка вздумала пугать кошку!

— Не вижу тут кошек, — зло прохрипел Мезамир, — только парочку крыс.

— Ах ты, ублюдок! — десятник смачно впечатал кулак в живот связанного вампира. — Я тебе сейчас покажу, кто тут крыса!

Пару минут — под одобрительные крики товарищей, восхищённых смелостью своего командира, — он пыхтел около связанного вампира, награждая его строптивость тяжёлыми ударами.

— Я убью тебя первым, — лениво зевнул Мезамир, когда стражник выдохся.

— Да? И как же это у тебя получится? — криво усмехнулся удивлённый десятник, склоняясь над беспомощным вампиром.

На губах Мезамира мелькнула лёгкая улыбка:

— Те верёвки, которыми меня связали… Я от них избавился.

Десятник не понял, как оказался на грязном полу. Угасающий взгляд с удивлением уставился на торчащую из груди рукоять кинжала. Всего пару ударов сердца назад этот кинжал спокойно висел у него на боку.

Удивлённо охнув, на пол рядом с ним грузно осел один из охранников. Его меч был уже в руках вампира. Второй едва успел схватиться за оружие, когда полоса остро отточенной стали распорола ему горло. Последний оставшийся в живых охранник, стоящий на страже у дверей, увидев мгновенную расправу со своими друзьями, бросил меч и с диким, безумным криком кинулся прочь. Пара тонких стилетов, брошенных от груди практически без замаха, настигла его у самой двери. Мёртвое тело пробежало по инерции несколько шагов и врезалось в стену.

«Эти идиоты даже не удосужились меня хорошенько обыскать» — Мезамир облизнул с губ тёплую солоноватую кровь, по телу пробежала приятная возбуждающая волна.

Кашляя кровью, на каменном полу корчился один из неудачливых охранников, одной рукой он судорожно шарил около себя, пытаясь найти хоть какое-то оружие, другой зажимал рану в животе. Он с ужасом смотрел на невысокого худого подростка, которому хватило одной минуты, чтобы разделаться с четырьмя опытными воинами.

— Ещё жив? Хорошо, — причмокнул губами вампир, склоняясь над ним. — Мне нужно восстановить силы.

Длинные белоснежные клыки были последним, что охранник увидел в своей жизни. Обычно вампиры не пили кровь светлых рас — зачем вызывать лишний повод для ненависти? — однако, если представлялась возможность, не брезговали таковой. Были даже немногочисленные одиночки, покинувшие Анклав и подавшиеся в наёмники. Кто после битвы обратит внимание на одно-два обескровленных тела? Большинство из них погибли в походе на драконов, но Анклав и не думал мстить за отступников.

Мезамир оттолкнул уже мёртвое тело и поднялся на ноги. Кровь стражника придала сил. Зрение и слух вновь обострились до предела, от многочисленных ссадин и синяков не осталось и следа. Он слышал шорох крыс за стеной, мог видеть ауры живых существ, ощущал тот непередаваемый спектр чувств, доступный лишь вампирам.

«Что же меня так скрутило? Надо скорее предупредить принца».

Левую руку обожгло, словно в ладонь вложили раскалённый уголь. Вампир почувствовал, как натянулась, готовая порваться, незримая нить, связавшая его с Леклисом. Кровь, та кровь, навеки связавшая его Долгом, кричала об опасности и звала на помощь.

Злобно выругавшись, Мезамир бросился к выходу из подземелья.

Глава 24

Трон из костей.

За окнами давно уже властвовала ночь, но сон упорно не шёл.

— Что-то случилось? — спросила Дэя, положив голову мне на плечо.

— Спи. Всё в порядке, — тихо ответил я, стараясь не разбудить Клорину.

— Ты думаешь, у меня нет глаз? Последние два дня ты сам не свой. Это из-за коронации?

— Да. Это из-за коронации, — соврал я, поглаживая её волосы.

— Ты будешь замечательным королём, Леклис. Твоя слава прогремит в веках, — прошептала она, засыпая.

Подождав пока девушка окончательно заснёт, я осторожно встал. Рука потянулась к мечу, прежде чем к одежде. Глупая привычка, въевшаяся в меня со времён обороны Железного холма, никак не желала оставлять в покое.

Железный холм…

По телу пробежала предательская дрожь. Снова вспомнились обгоревшие развалины, заваленные трупами стены и улицы. Перекошенные лица мертвецов — истинный облик войны. Яростные крики гоблинов, лезущих на очередной штурм, глухое щёлканье арбалетов, чавканье стали, входящей в живую плоть. Эта проклятая гора ещё долго будет преследовать меня в ночных кошмарах.

Отогнав воспоминания, я, наскоро одевшись, направился в небольшой рабочий кабинет, находившийся по соседству со спальней.

Разумеется, не предстоящая коронация волновала меня.

Мезамир уже два дня не давал о себе знать. Что же могло произойти с вампиром?

Непонятный шум не сразу привлёк моё внимание. Раздался топот множества ног, звон оружия и крики. Я не успел опомниться, как в соседней комнате раздался треск сорванных с петель дверей, и спальню заполнило бушующее пламя «дыхания дракона». Любой, кто хоть раз видел это заклинание в деле, не забудет характерный гудящий звук огненной волны.

Я кинулся к двери — глупый, бесполезный жест. Лицо опалило жаром, словно в смежных покоях был раскалённый кузнечный горн. «Всё уже кончено, — прошептала мне вселившаяся в меня хладнокровная, мрачная и решительная сволочь. — Выжить они не могли». Это заклинание не зря считается одним из самых убийственных. Закусив губу до крови, чтобы не закричать, я рваными движениями, больше похожими на действия заводной игрушки гномов, отошёл от двери. Химера показала из ножен своё смертоносное тело.

В спальне уже раздавались хриплые гортанные выкрики магов, усмиряющих огненную стихию. Шум наверняка должен был переполошить весь дворец, но на помощь можно не рассчитывать. Было бы наивно считать, что заговорщики ограничились только моими покоями. Здесь вершится лишь последний акт разыгравшейся драмы. На стенах и в лабиринтах полутёмных коридоров сейчас умирает моя стража и сторонники. Маги охраны уже мертвы или перешли на сторону победителя. Затянувшаяся игра в прятки со смертью близилась к своему закономерному финалу, и я не питал особых надежд на то, что мне удастся спастись. Надежда — это весьма глупое чувство. Но разве это повод чтобы сдаться без боя?

МЫ ЕЩЁ ЖИВЫ, ЛЕКЛИС!

Огонь в спальне стих окончательно, повеяло холодом. Шум подкованных сапог на мраморном полу заставил крепче перехватить рукоять Химеры.

Я не стал ждать, пока заговорщики выяснят, сколько обгоревших скелетов в остатках того, что некогда было роскошным королевским ложем. Ногой распахиваю обгоревшую дверь. Вижу перед собой спины убийц. Теперь вперёд! Прежде чем они успевают обернуться на звук, Химера опускается на шею одного из них; бью ногой под колено второго, черное лезвие вбивает упавшего в пол. Резким рывком вырываю меч из трупа и, провернув над головой, раскраиваю чью-то голову прямо вместе со шлемом. Вновь бросаюсь вперёд. Ближайший из магов судорожно выкрикивает слова заклинания. Струя огня, сорвавшаяся с направленных в мою сторону ладоней, превращает четырёх ближайших ко мне воинов в огненные факелы. Меня огненный шквал обтекает, словно вода речной валун. Удивление так и не покинуло лица мага перед смертью.

— Да убейте же его! — в панике кричит герцог Гхан, и только сейчас я замечаю эту жирную жабу, окружённую закованными в железо латниками.

Кончик меча задевает плечо — ответный удар Химеры молниеносен, но неизвестный негодяй успел отскочить назад и больше не рискует нападать. Мои губы искривляются в сумасшедшей ухмылке, обнажая длинные даже для орка клыки. Заговорщики растерянно мнутся у дверей. Их страх! Он питает меня! Я много сражался и часто убивал, но в ту ночь я впервые испытывал удовольствие от чужой смерти.