Яман и его семья

-Яман,-она повысила голос, - давай договоримся, я не лезу в твои мужские игры, ты не лезешь в мои игры с тобой.

-Какие мужские игры? В какие игры ты собралась со мной играть, госпожа Сехер, - ему стало интересно, он усмехнувшись посмотрел ей в глаза.

-Ты сказал, что утопишь в Босфоре этих бандитов, я уже поняла, что ты умеешь держать обещания и сделаешь все, особенно если это касается твоей семьи, мне страшно, но я не лезу, не отговариваю, это твой мир, твои дела. Мои игры с тобой-это лечить тебя, кормить тебя, заботиться о тебе, ты не лезешь, поэтому сядь за свой стол и положи руку

-Нет, ну это уже слишком, вы только посмотрите, еще не хватало, я еще женщину не слушал,- он возмущенно посмотрел на нее.

-Сейчас верну тебе медальон и уйду, и никогда меня не увидишь,- она, сверкнув глазами посмотрела на него

-Не надо,-он покачал головой,-я уже не смогу без тебя,- он сел в свое кресло, и положил руку на стол

-Ну вот так-то лучше,-она усмехнулась,-испугался, вот будешь слушать меня в следующий раз,- она подошла к столу и развернула сумочку с аптечкой, достав из нее бутылочку с йодом намочила вату,- сначала корочки крови смоем, что же ты с рукой то сделал,- она начала аккуратно промокать ватой каждую косточку пальцев. Он замер, несмотря на жжение в пальцах от йода, он понял, что ему нравится, нравится ее нежность, он видел выражение боли и переживания на ее лице «любовь моя, ты за меня переживаешь, думаешь, что мне больно из-за каких - то царапин, за меня еще никогда так не переживали, даже та, которая должна была, после той драки, когда отбил Зию и Ялчина, она должна была, но всего лишь помогла умыться, ненавижу, все, забыл»,

-Так, я корочки крови смыла, теперь наложу тебе мазь на каждую косточку и забинтую, чтобы инфекция не попала,- она аккуратно нанесла мазь на каждую косточку пальцев и начала легкими движениями втирать мазь,- «родной мой, не надо так больше делать, руки сильные, красивые, зачем портить, зачем ты больно делаешь себе, понимаю, что для тебя это ерунда, но мне то каково видеть все это, брать с тебя обещания, каждый раз оставляя одного, что не будешь злиться? ну видимо так и буду делать»,- она отрезала кусок бинта и перебинтовала ему руку.

-Все, завтра новую повязку сделаю. Я принесла тебе поесть, ты начинай кушать, а я пока соберу твои папки, да и кровь вытру с пола

-Не надо, ты что, зачем, Эла уберет.

-Яман, зачем звать Элу, если я уже здесь? Мне не сложно,- она начала собирать с пола документы, отрезав кусок бинта, вытерла капли крови,- вот видишь, ничего со мной страшного не случилось,-собрав грязные бинты и вату, она положила все в сумочку с лекарствами.

-Иди сюда, садись на диван, давай вместе покушаем, ты ведь меня приглашал в свой дом, обещал пообедать со мной, ну будет немного поздний обед,- она подошла к дивану и села,- так что у нас здесь вкусного? Сыр, какой приятный запах, - она понюхала кусочек сыра, - ты знаешь, я попросила Элу положить то, что ты часто кушаешь, твои любимые блюда, вот теперь буду знать, что ты любишь, так, что тут еще есть? Овощной салат, лепешки с мясом, йогурт, надо же, а ты гурман,-она улыбаясь смотрела на него,- давай я тебе положу,-она протянула ему тарелку.

-А может такое быть, чтобы человек не сильно хотел кушать, - он смотрел на нее и сходил с ума,- «она принесла еду, которая нравится мне»,- он сел рядом и взял тарелку

-Может, а почему ты спрашиваешь?

-Ну, мне, не очень хочется кушать, но тогда получается, что твоя игра со мной не удалась, не удалось меня накормить, опять рассердишься и уйдешь от меня

-Яман, не уйду, кому кроме меня ты еще нужен с твоим жутким характером,- она иронично посмотрела на него,- испугался, да, а вот так тебе, теперь буду знать твое слабое место,- она попыталась сдержать смех, -ну не обижайся, я шучу, кушай, давай, не уйду я от тебя,- «ты мне 10 лет назад предсказан».

-Ничего не жуткий у меня характер,- он, взяв тарелку, смотрел на нее, пытаясь потушить пожар на сердце

-Я позвонила Фырату, позвонила маме Надире, все ей рассказала, и позвонила Селиму, я сказала ему, что не смогу пока выходить на полный день, я буду приезжать сюда к тебе, возможно понадобится помощь с братом Зией,-она встала,- можно я похожу по твоему кабинету?,-она подошла к стене на которой висел колчан со стрелами, провела пальцем по нему, потрогала лампу стоящую на комоде, подойдя к окну поправила штору, остановившись возле стола, взяла в руки скульптуру трех коней,-какая прелесть,- поставила на место, обернувшись замерла

-Яман, что это? Что это за удивительный предмет? -она присела возле огромного кристалла фиолетового цвета

-Светильник,- он подошел и найдя кнопку, нажал ее. Кристалл начал моргать и вскоре разгоревшись, начал издавать мягкий фиолетовый свет.

-Какая прелесть, Яман, это просто прелесть, когда наступает вечер и ты его включаешь, здесь наверно потрясающе красиво,-она в восхищении повернулась к нему, он стоял близко к ней и не отрываясь смотрел на нее. Она видела горящие глаза, наполненные нежностью и страстью, покраснев, она прошептала.

-Закрой глаза

-Зачем?

-Закрой и не открывай, пока я не скажу.

Он закрыл глаза. Она подняла правую руку и положила ему на щеку,- «Сехер, с ума сошла, плевать, я люблю его»,- пальцами левой руки провела по его левой щеке, растрепала волосы, аккуратно дотронулась до его губ проведя по ним, после чего приподнявшись на носочки прикоснулась губами к его левой щеке.

Он умирал, он горел, он не мог дышать, он чувствовал ее ладонь на своем лице, чувствовал пожар под ее правой рукой, там, где она проводила пальцами-там вспыхивали угольки, он почувствовал ее дыхание совсем близко и вдруг резкая вспышка, удар в самое сердце, она поцеловала его, поцеловала, что же это, его и раньше целовали женщины, но это было подобно огню, он не мог больше, открыл глаза. Она стояла, широко раскрыв глаза, ее прелестное лицо, было все красным от смущения. Он рывком прижал ее к себе, зарывшись носом в ее волосы, замер. Она, спрятав лицо на его груди чувствовала, как сильные руки сдавливают ее спину, запах одеколона сводил с ума, море, от него пахнет морем, слова госпожи Назмие о том, что она будет гореть в его объятиях вихрем проносились в ее голове.

Продолжение следует