Страница 371 из 415
— Значит прикрыли временно и только одну.
— Именно так. Оно и понятно, погибали то под землёй одни немцы и их особо не жалко. А золотишко то из шахт речечкой текло, значительно повышая общую выработку прииска.
— А сами немецкие пленные не возмущались, насчёт смертности их камрадов?
— Да нет, не особо. Конечно некоторые из тех, кто силу проснувшуюся, под землёй почувствовал, напрочь отказались вниз спускаться, но то были совсем единицы. А все остальные так и вовсе в забойщики записаться дюже стремились. Ведь к шахтёрам в лагере относились намного лучше, их барак самым образцовым был. Им зарплату полуторную платили и премию начисляли. Да и срок плена в шахте день за два исчислялся.
— Получается всё неслось на всех парах под откос, но никто ничего сделать не мог.
— Именно так и получается. Меня никто не слушал, хотя я все свои связи поднял. Совет из тех, кто силу почуял и правильных приживальцев, тогда только формировался в райцентре, и они дюже боялись сильно засветиться. Так что помощь от них была нулевая, даже не смотря на немалые усилия бабки Матрёны. В результате мне пришлось просто ждать и местных мужиков к самому плохому готовить.
— Ну и как Павел Лукич, дождались?
— Ещё как дождались. Сам видишь к чему это всё привело. Я ведь если честно ожидал, что на прииске просто мощный прорыв случится и с полсотни потусторонних тварей в наш мир переберётся. К этому народ и готовил, однако случилось то чего ни я, ни Матрёна не ожидали — сказал Щукарь и резко нахмурившись, замолчал.
— Павел Лукич не томи — не выдержав, поторопил я старого Ведьмака и отложил в сторону полностью вычищенный и собраний автомат Калашникова.
— Погодь парень, не спеши. Тут надо все основательно показать, а не так по верхам пробежаться — неожиданно осадил меня Щукарь. — Давай для достоверности моих слов, попробуем проделать один фортель, которому меня Мартена научила.
Сказав это, он принялся откладывать оружие в сторону, расчищая большой участок деревянного стола. Затем выложил на столешницу кусок прозрачного янтаря величиной с кулак и заставил меня сесть рядом.
— Это чего? — Я указал на янтарь, от которого в горнице немного повысился энергетический фон.
Приглянувшись я заметил, что внутри давно окаменевшей, древней смолы навсегда застыла какая-то мелкая ящерка.
— Это мой военный трофей из Кёнигсберга — сказал Щукарь и указал на ящерку. — Давай ка лейтенант загляни ей в глазки и не двигайся, а я начну рассказывать, авось на тебя подействует, и ты кой чего из того что я видел сам узреешь.
— Хорошо — согласился я и сделав как велено, замер в ожидании.
— Всё началось, как и прошлый раз, когда ещё при царе мой батька. со своей бригадой шахтеров, в природные пещеры случайно пробился. История повторилась, и немцы нашли вырезанный в каменной пещере алтарный круг. Из них после этого единственный в живых остался. Он утверждал, что тот самый самородок, в виде головы беса, в центре на постаменте стоял и золотой свет излучал.
Пока Лукич говорил я ничего кроме изумрудных глаз ящерки не видел, а едва его голос на пару секунд умолк, перед глазами молниеносно пробежали призрачные образы.
И в них я успел рассмотреть довольно-таки большую пещеру и вырезанную на каменном полу, очень сложную пентаграмму, оплетённую множеством рунных символов, сложенных в длинные строки.
А в центре этого всего стоял обтёсанный камень, на который был водружён большой и немного светящийся кусок золота, действительно отдаленно напоминавший своей формой и размерами безобразную голову с наростами в виде обломанных рогов.
— И после того как несколько шахтёров вошли в круг там что-то нехорошее произошло.
Дед Щукарь продолжал монотонно говорить, а вернувшиеся образы принесли отголоски немецкой речи и даже эмоций испуганных до смерти шахтёров.
Я увидел несколько людей в касках и с фонарями. Они метались внутри границ пентаграммы и явно не могли оттуда выбраться. А потом фигуры и вовсе начали двигаться рывками, словно попав в зону безумно скачущего временного потока.
Шахтёры то стремительно проскакивали по кругу со скоростью звука, а то замирали словно статуи и дёргались как паралитики. Окружающим, это всё явно не нравилось, но что-либо сделать немцы не решались до тех пор, пока один из них не бросился в круг на помощь своим камрадам.
Его тело прорвалось внутрь аномалии наполовину, а потом попав в иной временной поток, разлетелось на куски, вызвав настоящий вихрь и забрызгав кровью все стены пещеры. И как только это произошло на них начали проявляться знакомые мне раскаленные трещины, указывающие на прорыв оболочки нашего мира.
Потом шахтёр чьими глазами я всё это видел истошно завопил, призывая на немецком помощь и побежал по штольням, явно удаляясь от плохого места.
— Не знаю точно, что там было, но оболочку нашего мира там прорвало знатно — тем временем продолжал вешать дед Щукарь. — После этого земля затряслась как во время настоящего землетрясения. Я даже, будучи в Артельной сразу учуял прорыв чужеродной силы и понял, что всё началось.
Новые образы проникли в сознание, и я увидел немного помолодевшего Щукаря, с тревогой наблюдающего за пыхтящим паровозом, скоренько направляющимся к прииску, прямиком от Немецкого тупика. Затем передо мною появилась группа из полусотни стоявших гурьбой серьёзных мужиков, неплохо вооружённых охотничьим и нарезным оружием.
После этого до ушей донеслись тогдашние слова Щукаря. Он вещал что-то про долг перед родными местами и защиту семей. Затем все мужики быстренько погрузились в брички и телеги и направились по дороге в сторону прииска. Причём на последней тачанке примостился пулемет Максим, кое как прикрытый куском брезента.
— Когда мы с мужиками проскакали мимо ЖД переезда, обогатительного цеха, конторы управления прииска и ворот лагеря для военнопленных, всё уже началось. С двух больших вышек, прямо по выходам из шахты работали пулемёты «Дегтярева», кроме этого от периметра зоны часто строчили «ППШ».
Образы снова заполонили сознание, и я увидел периметр лагерной зоны, стреляющих автоматчиков, вышки, склады, бараки, отвалы породы, вагонетки, несколько стремительно разъезжающихся грузовиков и множество сгустков стремительной тьмы, выскакивающих из туннеля, ведущего в жерло одной из шахт.
Снаружи стоял солнечный день, но это почему-то не мешало источающим тьму, потусторонним тварям. Выскочив наружу, потусторонники разбегались широким веером и атаковали всех людей, попавшихся на пути. Твари гнались за машинами и пёрли толпами прямо на колючую проволоку и вышки, несмотря на косящий их свинцовый шквал.
Причём с первых же секунд я заметил несколько вполне человеческих фигур в шахтёрских робах и касках, которые действовали по примеру тварей, словно одержимые чужеродными сущностями.
— И самое плохое, что прорвавшиеся твари, начали не только рвать людей на куски. Большинство тех, до кого они валили на землю и кусали, при этом каким-то образом делясь с ними своей неуёмной жаждой крови и человеческий плоти. Раньше я уже видел поднятых мертвецов, но таких быстрых, никогда не встречал — признался Щукарь.
Я же продолжал смотреть на бушующий бой к которому присоединились вновь прибывшие жители Артельной. Как поначалу казалось общим усилиями они должны были справиться с тварями, в чем им очень помогал строчивший, не останавливаясь пулемёт Максим, однако я ошибался.