Страница 3 из 4
Начав с миссис Конрад, он попросил ее не отказать в любезности и подробно описать, что она делала в этот вечер.
— Дайте подумать. Я поднялась наверх… Позвонила горничной… Она и не подумала явиться — тогда я вышла и позвала ее. Я слышала, что она разговаривает с кем-то на лестнице. Потом она расчесала мне волосы, и я отослала ее — уж слишком она нервничала… Потом немного почитала и улеглась.
— А вы, леди Джулиет?
— Я поднялась наверх и тут же легла. День выдался тяжелый.
— А как же ваша книга, дорогая? — напомнила ей миссис Конрад со сладкой улыбкой.
— Моя книга? — Леди Джулиет покраснела.
— Ну как же? Когда я отослала Леони, вы как раз поднимались по лестнице. Вы еще сказали, что забыли в гостиной книгу.
— Ах да! Я действительно спускалась. Я… я забыла. Леди Джулиет нервно стиснула руки.
— А вы слышали, как кричала горничная миссис Конрад, миледи? — спросил Пуаро.
— Н-нет, не слышала.
— Довольно странно — учитывая, что в тот момент вы должны были находиться в гостиной.
— Я ничего не слышала, — уже тверже повторила леди Джулиет.
Пуаро повернулся к юному Леонарду.
— Вы, мосье…
— Ничего интересного. Поднялся наверх и тут же отключился.
Пуаро потер подбородок.
— Увы! Боюсь, мы даром потратили время. Медам, мосье… Я сожалею бесконечно сожалею, что нарушил ваш покой ради таких пустяков. Покорнейше прошу простить меня.
Рассыпаясь в извинениях и поклонах, Пуаро выпроводил всех из комнаты. Элловей и Вэйрдейл каким-то непостижимым образом также оказались за дверьми. Пуаро вернулся в обществе горничной-француженки — хорошенькой и довольно бойкой девушки.
— А теперь, мадемуазель, — весело обратился он к ней, — расскажите нам правду. Сказками я сыт по горло. Итак, почему вы закричали?
— Ах, мосье, оно было такое большое, такое белое… Пуаро ожесточенно замахал перед ее носом указательным пальцем, и она смолкла.
— Но я же просил! Никаких сказок! Хорошо, я попробую догадаться. Он поцеловал вас, так? Я имею в виду Леонарда Вэйрдейла.
— Eh bien,[5] мосье. В конце-то концов… Что ж тут такого?
— Помилуйте, ровным счетом ничего, — галантно ответил Пуаро. — Глядя на вас, я сам или вот капитан Гастингс… Но расскажите мне, что же все-таки случилось?
— Он подкрался сзади и обнял меня. Я испугалась и закричала. То есть, если бы я знала заранее, то, понятно, не стала бы кричать, но он подкрался как кошка. А потом прибежал этот секретарь. А мосье Леонард тут же улизнул вверх по лестнице. И что же я могла сказать? Ведь jeune homme comme ca — tellement comme il faut?[6] Ну, вот я и выдумала привидение.
— И все сразу встает на свои места! — весело воскликнул Пуаро. — После этого вы поднялись в комнату хозяйки… Где она, кстати, находится?
— В самом конце коридора, мосье. Вон там.
— То есть прямо над кабинетом. Bien, мадемуазель, не буду вас больше задерживать. И la prochaine fois,[7] не кричите.
Проводив девушку, Пуаро с улыбкой повернулся ко мне.
— Интересный случай, не правда ли, Гастингс? У меня уже появляются кое-какие идейки… Et vous?[8]
— Ну, интересно было бы знать, что это юный Вэйрдейл забыл на лестнице. Не нравится мне этот молокосос, Пуаро. Распутник какой-то.
— Согласен, друг мой.
— А вот Фицрой кажется мне честным малым.
— А уж как в нем уверен лорд Элловей!
— И все же есть в нем что-то такое…
— Чересчур уж добродетелен, да? Я тоже почувствовал некую неестественность… А с другой стороны, у нашей приятельницы миссис Конрад ее маловато, добродетели, я хочу сказать.
— И комната у нее прямо над кабинетом, — добавил я, внимательно наблюдая за Пуаро.
Но он только улыбнулся и покачал головой.
— Нет, друг мой, я не в силах представить себе эту утонченную леди спускающейся по водосточной трубе или прыгающей с балкона.
В этот момент дверь отворилась, и, к величайшему моему удивлению, в комнату проскользнула леди Джулиет Вэйрдейл.
— Мосье Пуаро, — проговорила она, как следует даже не отдышавшись, — мы можем поговорить наедине?
— Капитан Гастингс, миледи, мое второе «я». Можете говорить при нем, словно он ничего не слышит — точно его и нет тут вовсе. И садитесь же, прошу вас.
Она уселась, не сводя с Пуаро глаз.
— То, что я должна сообщить… Как это трудно! Вы ведь ведете это дело, да? Если… если бумаги найдутся, кончится ли все на этом? Я хочу сказать… можно было бы обойтись без дальнейших вопросов?
Пуаро устремил на нее пристальный взгляд.
— Если я вас правильно понял, миледи, ваше предложение состоит в следующем: я получаю документы и передаю их лорду Элловею при условии, что он не спрашивает, каким образом они мне достались, так?
Она потупилась.
— Да. Но я должна быть уверена, что не будет… огласки.
— Думаю, лорду Элловею она тоже ни к чему, — холодно заметил Пуаро.
— Значит, вы согласны?
— Одну минутку, миледи. Это зависит от того, как скоро вы сможете предоставить мне бумаги.
— Практически сразу же.
Пуаро взглянул на часы.
— И все же, если быть точным?
— Ну… минут через десять, — прошептала она.
— Решено, миледи.
Когда она поспешно вышла из комнаты, я присвистнул.
— Ваше резюме, Гастингс? — повернулся ко мне Пуаро.
— Бридж, — лаконично ответил я.
— А-а-а, так вы запомнили фразу, оброненную мосье адмиралом. Какая память, Гастингс! Итак, всем очень повезло.
Наш разговор прервался с появлением лорда Элловея. Он вопросительно посмотрел на моего друга.
— Что же дальше, мосье Пуаро? Боюсь, ответы вы получили самые невразумительные.
— Отнюдь, милорд. Они многое прояснили. И, поскольку в дальнейшем моем пребывании здесь нет нужды, я, с вашего позволения, немедленно возвращаюсь в Лондон.
Лорд Элловей, казалось, онемел.
— Но, — выдавил он наконец, — что же вы узнали? Вам известно, кто взял чертежи?
— Да, милорд. Вам остается только обещать мне, что, в случае их анонимного возвращения, вы тут же прекратите расследование.
Лорд Элловей изучающе посмотрел на Пуаро.
— Вы имеете в виду: по выплате некоторой суммы?
— Нет, милорд, никаких выплат — все совершенно безвозмездно.
— Разумеется, самое главное: вернуть их, — нерешительно проговорил лорд Элловей. Он выглядел вконец растерянным.
— В таком случае я настойчиво рекомендую вам соглашаться. Об исчезновении документов известно лишь вам, адмиралу и вашему секретарю. Следовательно, и об их возвращении необходимо знать только вам троим. Можете всецело рассчитывать на мою поддержку. Оставьте тайну мне. Вы просили меня вернуть бумаги — я это сделал. Больше вы ничего не знаете.
Пуаро поднялся и протянул Элловею руку.
— Милорд, — торжественно произнес он, — знакомство с вами — большая честь для меня. Я верю в вас. Верю в вашу преданность интересам Англии. Вы будете править ею твердой, уверенной рукой.
— Мосье Пуаро, клянусь вам, что так и будет. Не знаю, достоинство это или недостаток, но я верю в свои силы.
— Таково свойство всякого великого человека. Я сам такой, — напыщенно заявил Пуаро и надулся не хуже индюка.
Через несколько минут к крыльцу подкатила машина, и лорд Элловей, стоя на ступенях, распрощался с нами, пожалуй, даже сердечней, чем когда встречал.
— Великий человек, Гастингс, — заметил Пуаро, когда мы тронулись. — Редкое сочетание изощренного ума и могучего духа. Тот самый человек, который нужен Англии в эти тяжелые времена.
— Совершенно с вами согласен, Пуаро — но как вы могли поступить так с леди Джулиет? Ей ведь придется теперь возвращать чертежи прямо Элловею! Что она подумает, узнав, что вы уехали, не сказав ей ни слова?
5
Так (фр.).
6
Такой… приличный человек (фр.).
7
В следующий раз (фр.).
8
А у вас? (фр.)