Пойманная в ловушку

Она наклонилась вперед и изогнула туловище, ее золотые украшения зазвенели, когда она протиснулась через слишком маленькое отверстие с жестокой грацией, которая была скорее результатом силы, чем ловкости.

Как только она вошла, ее тело заполнило логово, подавляя, казалось, каждую частичку пространства, вытесняя весь воздух. Ее запах проник в Кетана, как только ее взгляд остановился на нем; он был сильнее, чем когда-либо, и разлил в его крови огонь, который не имел ничего общего с его гневом или ненавистью.

— Мои Когти всегда передают точную информацию, — сказала она, поворачивая голову из стороны в сторону, чтобы оглядеть маленькую берлогу. — Но я не поверила им, когда они сказали мне, что ты остался в Такарале после того, как принес мясо.

Кулак Кетана сжался вокруг платья, но он остановил его, прежде чем усилил хватку еще больше. Он не повредил бы его, какими бы ошеломляющими ни были его эмоции — каким бы ошеломляющим ни стал запах королевы.

Зурваши вытянула руку и прижала ладонь к стене сбоку от головы Кетан. У нее даже не было достаточно места, чтобы полностью выпрямить руку.

— Ты выглядишь напряженным, маленький Кетан. Ты думал, я не узнаю? Ты не можешь сделать в Такарале ничего, о чем я не был бы проинформирована. Этот город мой. Ты мой.

Он откинул голову назад, чтобы посмотреть на нее снизу вверх, расправив плечи и надежно придерживая платье в руках.

— Если я чему-то и научился за время пребывания в Клубке, Зурваши, так это тому, что ни в чем нельзя быть уверенным.

— Ты действительно веришь в это, Кетан, хотя знаешь меня? — она наклонилась ближе, удерживая его в клетке, оперевшись второй рукой в стену с другой стороны. — Я королева. Я получу то, что желаю. Это несомненно.

Ее близость заставила Кетана отступить. Задняя часть его туловища заскребла по нижней стороне рабочей плиты, спина ударилась о твердый край стола, и ему пришлось согнуть задние ноги под резкими углами, чтобы они поместились в ограниченном пространстве.

— И ты повторила это больше раз, чем я могу сосчитать. Достаточно громко, чтобы каждый врикс в Клубке наверняка услышал.

— Тогда прислушайся ко мне, мой маленький охотник, — она наклонилась еще ближе, достаточно близко, чтобы ее рот был на расстоянии меньше ладони от щеки Кетана, а одно из ее жвал коснулось его шеи. — Высокие Требования будут заявлены на нас через четыре дня. Ты знаешь, чего я ожидаю, и у меня не хватит терпения, если ты не выполнишь мои желания.

Он не чувствовал ничего, кроме ее запаха; он стал самим воздухом вокруг него, и он мог либо задушить его, либо прямо здесь довести до безумия. От ее прикосновений его шкура неприятно зудела, а ее дыхание резко ощущалось на его коже.

Рука Кетана дрожала, когда он туже сжимал платье. Оно было для Айви, и Айви была той, кого он хотел. Айви была той, с кем он будет связан. Он сосредоточился на ткани, на ее текстуре, ее мягкости, на ее связи с Айви — на своей связи с Айви. И постепенно влияние запаха Зурваши исчезло. Это был не тот аромат, которого он желал. Это был не тот аромат, которого он жаждал.

И не было аромата, который мог бы сломить его решимость

Королева схватила Кетана за руку — ту, что была заложена за спину, — и потянула ее вперед. Его сердце заколотилось от новой вспышки жара, и потребовалась вся его сила воли, чтобы не вскинуть руки и ноги в вызывающем жесте.

Она откинулась назад, когда заставила его поднять руку, сложенное платье оказалось в скудном пространстве между ними.

— Лучше бы это было частью твоих усилий в этом направлении, Кетан, — свободной рукой она схватила платье и дернула его, порвав ткань.

Этот звук наполнил логово сокрушительной завершенностью, более ошеломляющий и пронзительный, чем раскат грома прямо над головой.

Внутри Кетана все замерло. Ненависть и ярость бушевали в глубине его духа, наполняя мышцы чистой, необузданной, кровожадной силой. Мысленно он бросился вперед, чтобы напасть на королеву.

Но на самом деле он просто продолжал свирепо смотреть на нее, не прилагая никаких усилий, чтобы скрыть свои эмоции, но прилагая все усилия, чтобы не поддаться им.

Зурваши защебетала; звук был горьким, высокомерным и злобным одновременно.

— Потребуется гораздо больше, чем лоскуток шелка, чтобы выполнить свой долг, Кетан. Я предлагаю тебе занять себя. Больше не прячься в джунглях. Больше не притворяйся, что у тебя есть выбор, — она подняла нижнюю руку, прижала подушечку пальца к нижней части его челюсти и заставила его голову откинуться еще дальше. — Скоро увидимся, милый.

Она отдернула палец, зацепив когтем его подбородок и вызвав вспышку боли, которая тут же была заглушена его яростью. Отпустив разорванное платье, она оттолкнулась от стены, повернулась и протиснулась в туннель, чуть не сорвав при этом ткань на входе.

Кетан наблюдал, как колышутся ее шелковые одежды, как напрягаются мышцы и поблескивают золотые украшения. Он наблюдал за ней, и ему страстно хотелось схватить свое копье и вонзить его ей в спину. Если бы он поразил одно из ее сердец, она вряд ли выжила… и тогда его смерть стоила бы того.

Но он отбросил эту идею, когда его взгляд упал на платье. Он поднял его, когда занавес над входом встал на место и тяжелые шаги Зурваши и ее стражи зазвучали по туннелю, глядя на порванный шелк, испорченный узор.

Весь этот гнев, вся эта ненависть, вся эта боль, и что он мог с этим сделать? Какая ему от этого была польза?

Жвалы Кетана возбужденно подергивались, он отвернулся от входа и положил платье на рабочую плиту, расправив его, чтобы оценить ущерб. Он осторожно провел пальцами по разрыву. Это можно исправить — что более важно, это можно исправить, не оставляя особых следов повреждения.

Зашуршала свисающая ткань, и ноги заскрипели по полу.

— С тобой все в порядке, Кетан? — спросил Рекош.

— Да, — рассеянно ответил Кетан, потянувшись за свежей нитью.

— Ты сам на себя не похож…

Что-то теплое пощекотало подбородок Кетана. Одна из его рук резко поднялась, поймав каплю крови, которая скатилась из небольшого пореза, нанесенного королевой, как раз перед тем, как она успела упасть на чистый шелк платья. Кетан уставился на кровь на своей ладони.

Как много сможет выдать из него Зурваши, прежде чем покончит с ним?

— Больше ни капли, черт возьми, — прорычал он.

— Что ты сказал? — спросил Рекош, придвигаясь ближе.

И снова Зурваши удерживала Кетана вдали от его Айви гораздо дольше, чем он надеялся, но он не вернется к своей женщине с пустыми руками. Он не позволил бы королеве лишить его будущую пару в чего-либо — ни этого платья, ни, конечно, в самого Кетана.

Кетан растер капли крови между пальцами и прижал тыльную сторону ладони к подбородку, чтобы остановить кровотечение.

— Мне нужно еще немного воспользоваться твоими инструментами, мой друг.

ГЛАВА 22

Потирая ладони о руки, Айви смотрела в лунную ночь. Она знала, что должна была спать. В любую другую ночь она бы уже спала, уютно свернувшись калачиком в объятиях Кетана, в безопасности и тепле. Но уже давно стемнело, а он все еще не вернулся из Такарала.

Ее грызло беспокойство. Что, если с ним что-то случилось? Королева причиняла ему боль раньше, что помешает ей сделать это снова?

Кетан вернется домой.

Дом.

Было ли это гнездо, которое она делила с Кетаном, ее домом? Несмотря на условия, в которых она жила, несмотря на то, что ей приходилось бороться и работать за все, чтобы выжить, время, проведенное Айви с Кетаном, было самым счастливым в ее жизни.