Верь в меня

Тёмная бровь взлетает. Потоцкий удивлён, наверное, думал, я выдам сейчас какую-то колкость, а я возьми и спроси в ответ о делах.

— Хотелось бы лучше, — намного подумав, отвечает он.

— Звучит не обнадёживающее, — теперь ухмыляюсь я. — И раз мы выяснили, что дела у тебя так себе, то я пойду.

— Ну, иди.

Его спокойный тон нереально бесит, но я держу спину ровно и прохожу мимо.

В самый разгар вечера, когда гости разбрелись по парам, танцуя медляк, я сижу за столом, от скуки подпираю голову рукой. На фоне звучит красивая мелодия.

Вздрагиваю, почувствовав на своём плече тёплую ладонь. Обернувшись, смотрю на незнакомого мужчину.

— Хочу пригласить вас на танец. Не откажитесь? — спрашивает мужчина, а я даже слова произнести не успеваю — Потоцкий рявкает, что девушка не танцует.

Посмотрев на нас как на идиотов, мужик отчаливает. Красная от злости как помидор смотрю на Потоцкого:

— Это почему я не танцую?

— Потому что я так решил, — поднявшись со стула, приближается ко мне. Очень грубо дёргает стул, разворачивая меня вместе со стулом к себе лицом. — Со мной будешь танцевать.

Цокаю языком. Ну надо же. В Потоцком таки проснулись замашки властного пластилина, а я уже успела подумать, что он изменился. Нет, время не меняет людей, оно их только портит. Данил всегда таким был, сколько его помню.

— Я не буду с тобой танцевать.

— Не выпендривайся.

За руку тянет и рывком на себя — так сильно, что впечатываюсь в его грудь.

Дыхание сбивается в один миг. Он так близко, что моё плохо заштопанное сердце после неразделённой любви вот-вот порвётся по швам.

— Отпусти, — прошу, а он качает головой и ещё сильнее вжимается бёдрами в мои бёдра.

— Дань, мне больно.

После моего жалостного тона тиски на талии ослабевают, но полностью не исчезают.

Он всё-таки уводит меня в центр зала, где танцпол. И две песни подряд заставляет танцевать с ним медляк.

Волна колючих мурашек ползёт по спине. Волоски на коже становятся дыбом. Моё тело остро реагирует на его прикосновения, оно томительно ноет в ожидании большего. Мысленно я называю себя слабачкой. Собиралась же динамить его как когда-то, но не получается. Стоило Потоцкому только дотронуться, как моё сердце достало белый флаг. Уже машет им это жалкое создание, сливая в унитаз все бабки, что я потратила на психиатра и антидепрессанты.

Ненавижу себя за эту слабость. Жизнь ничему не учит.

Называется «Здравствуй, любимые грабли». Но в третий раз уже как-то не хочется. Я просто устала.