Рыцарь короля

На миг насмешка на лице собеседника сменилась явной озабоченностью. Уж не насторожилась ли жертва? Однако, поскольку во взгляде Блеза нельзя было прочесть ничего, кроме доверчивости и простодушия, приманка оказалась слишком соблазнительной для туго соображающего военного. К нему вернулась его насмешливость, и он издал глубокий вздох:

- А-ах, мсье, вот странность-то, будь я проклят, если не так!

- Что за странность?

- Да знаете, у меня тоже есть самая малость этого дара. Иногда он у меня так усиливается, словно тяжесть какая в желудке. И сегодня вот, как подумаю насчет вашей поездки, так и давит что-то... Нет, мсье, сегодня к вечеру не добраться вам до Шатильона, не говоря уж о Нантюа.

- Дьявол! - пробормотал Блез, явно заинтересованный. - А не простирается ли ваше предвидение до знания, что со мною случится и где я проведу ночь?

Его собеседник изо всех сил старался скрыть веселье и сохранить серьезный вид:

- Увы, мсье, этого я вам сказать не могу. Если хотите доброго совета почему бы вам не завернуть со мной в форт дель-Эклюз? Пусть Бог оставит меня своей милостью, если тамошний гарнизон - не самая веселая компания, какую найдешь в Савойе. И помяните мое слово, капитан примет вас радушно, даже более чем радушно...

При этих словах предательская улыбка скользнула-таки по его лицу, но он тут же погасил её.

- Что толку переть на рожон, если у нас обоих одинаковые предчувствия... Ну, так как насчет моего приглашения?

Теперь дело прояснилось; однако Блез решил провести последнюю проверку. Если бы только он мог спровоцировать этого мошенника на что-нибудь более определенное, чем самодовольная насмешка, - угрозу, действие, словом, на любой поступок, который стал бы оправданием его убийства! Потому что избавиться от него необходимо.

Сообщение, которое он везет, не должно попасть в форт дель-Эклюз. В противном случае ни Блез, ни Пьер де ла Барр, ни курьер, спешащий к королю в Лион, не смогут проехать через ущелье. И все задуманное предприятие против Бурбона, от которого зависит столь многое, провалится в самом начале.

Дорога теперь была совершенно пустынной, по обеим сторонам её уже начали смыкаться сосны и влажный воздух долины сменился прохладным дыханием гор Юра. По временам - ещё далеко впереди и намного выше - показывалась колокольня церкви Коллонжа. Оттуда до форта не более двух лиг. Блез понимал, что следует хватать волка за уши как можно быстрее. В любую минуту на дороге могут появиться путники, и момент для действия будет упущен.

Далекая колокольня навела его на мысль.

От Коллонжа есть дорога на север, в Жекс, а оттуда, как он слышал, можно проехать через горы в Сен-Клод и далее до Нантюа. Конечно, для него этот маршрут не имеет никакого смысла, поскольку ведет по трем сторонам огромного квадрата вместо одной и увеличивает расстояние втрое. Однако такое намерение может послужить ложным выпадом и вынудит герцогского посланца раскрыть карты.

Если только подозрения Блеза не ошибочны от начала до конца, навязчивый спутник попытается помешать ему выбрать такой маршрут, а для этого ему придется сыграть в открытую. Тогда его можно будет заколоть в честном поединке, а не исподтишка. И, судя по его виду, поединок будет на равных.

- Ну, так как же? - повторил спутник, удивляясь долгому молчанию Блеза.

- Вы меня соблазняете, господин савояр, но, к сожалению, это невозможно. Я еду по делу короля и должен двигаться без задержек. Однако нашими общими предчувствиями пренебрегать не следует... Ясно, что я окажусь в какой-то опасности, если поеду через ущелье. Так что я распрощаюсь с вами в Коллонже и поеду другим маршрутом, через Жекс.

- Да вы что, спятили?

- Это почему же?

- Но, дружище, так вам придется добираться до Нантюа два дня, а то и три...

- Лучше поздно, чем никогда.

- Там через ущелье Серпа идет лишь козья тропа. Вы же коня угробите.

Блез покачал головой:

- Придется рискнуть... нет, сударь мой, дело решенное. Я никогда ничего не делаю вопреки своим предчувствиям, а раз к ним добавились ещё и ваши, это доказывает, что они верны. Клянусь всеми святыми Рима, я благодарен вам. Это такая неожиданная удача, что мы встретились!

Веселое настроение спутника исчезло без следа. Его лицо окаменело, стало ещё более жестким и непроницаемым. Глаза зажглись недобрым хитрым блеском, и он искоса взглянул на Блеза.

- По-моему, сударь, вы слишком уж всполошились по пустякам. Позвольте мне переубедить вас, - сказал он примирительным тоном.

- Невозможно, дружище. Я твердо решил повернуть на Жекс.

- Вы это всерьез?

- Конечно.

Спутник Блеза ехал справа от него; но теперь, как бы для того, чтобы объехать выбоину на дороге, чуть приотстал и взял левее. В обычной ситуации Блез не обратил бы на это внимания. Однако сейчас, когда все чувства были обострены, ему сразу пришло в голову, что такая перемена позиции открывает его левый бок и спину для удара кинжалом.

Какое-то шестое чувство - или, возможно, еле различимый звук предупредило его. Он резко повернулся в седле и наклонился в сторону как раз тогда, когда с ним поравнялась голова лошади спутника. В тот же миг кинжал врага, пройдя мимо цели, разрезал плащ Блеза на плече.

Мгновенный удар шпорой увеличил расстояние между ними до нескольких ярдов; шпага де Лальера уже была обнажена, и он развернул коня навстречу нападающему.

- Это была ошибка, сударь мой, - сказал он угрюмо. - Ну-ка убери руку со шпаги!

У бретера перекосилось лицо, словно он проглотил добрую порцию желчи. От изумления, бешенства и замешательства у него словно язык отнялся. Он сидел, уставясь на Блеза, сжимая в руке так неудачно пущенный в ход кинжал.

Блез продолжал в том же тоне:

- Ну-ну! Интересно, скольким добрым людям ты оказал услуги вроде этой. Однако вспомни пословицу насчет кувшина, который повадился по воду ходить, и другую - что после каждого дня приходит вечер.

"Браво" обрел наконец дар речи и подходящие к своему настроению слова: он ревел, как бык, извергая ругательства, и сосны, обступившие с двух сторон дорогу, делали его крики ещё громче.

Потом постепенно в потоке богохульств стал улавливаться какой-то смысл. Последовало заявление, что Блез арестован именем герцога, что если тот сдаст оружие и смирно отправится в форт дель-Эклюз, то он, Симон де Монжу, смилуется над ним, если же нет, то он клянется телом Христовым, что выпустит ему кишки и оставит гнить в лесу. Ибо таков приказ герцога. Симон де Монжу ("Клянусь гвоздями креста Христова!") ещё ни разу не провалил дело, что могло бы подтвердить великое множество мертвецов, если б они могли говорить. Так что он поднесет здоровенную гнилую фигу ему слюнявому, жеманному пройдохе французскому...

- Руку прочь от шпаги, - повторил Блез.

- Ну, ты сейчас получишь! - прорычал де Монжу и пришпорил коня.

Он уклонился от шпаги Блеза, дав ей скользнуть плоской стороной по верхней части руки, и одновременно попытался ударить кинжалом. Однако кони по инерции пронесли их друг мимо друга.

Отбросив в сторону кинжал, де Монжу выхватил шпагу, развернул коня и снова атаковал. Блез парировал удар и полоснул клинком врага по голове показалась кровь. И снова кони разнесли их в разные стороны. Они повернули и опять сблизились.

Де Монжу сделал обманное движение в четвертой позиции, с выкриком "Ха!" перевел атаку в шестую, но его клинок встретился с клинком Блеза, и он, потеряв равновесие, с трудом удержался в седле. Шпага де Лальера хлестнула его, снова пустив кровь. И в который раз кони разнесли их в стороны.

Полуослепший от крови, заливавшей глаза, ошеломленный бретер вдруг понял, что его побили. Лучший фехтовальщик в маленькой савойской армии, он ещё ни разу не мерился силами с французским кавалеристом. Его любимые удары, его физическая сила и свирепость, так легко создавшие ему репутацию среди людей герцога, ничем не могли помочь в этом поединке.