Рыцарь короля

Сквозь плетеные стены сарая они могли слышать каждый звук во дворе, а когда первое оцепенение прошло, переползли к другой стороне сеновала и смогли даже увидеть сквозь щели в стене группу всадников, освещенных луной.

Их было четверо; очевидно, двое дворян со слугами.

Блез и Анна сразу же узнали по силуэту - острому носу и выступающему подбородку - Пьера де ла Бретоньера, сеньора де Варти. Он был дворянином королевской палаты и главным лесничим; воистину железный человек, неутомимый слуга короля, великолепный наездник, для которого не существовало слишком большого расстояния, рьяный исполнитель и живое воплощение любой королевской воли или каприза. То, что с этим поручением послали именно его, свидетельствовало о важности дела.

- Ну что ж, господин де Флерак, - проговорил он сухо, - с вашего позволения, мы спешимся и выразим свое почтение миледи Руссель. Нет никаких сомнений, что это именно то место. И расстояние правильное, и липа перед домом. Вы хорошо придумали - спросить в доме на околице.

Он соскочил с седла, оставил коня слуге и в сопровождении де Флерака зашагал через двор; впереди двигалась его тень - короткая, неровная.

Для двоих смотревших из сарая шаги его были как последние песчинки в песочных часах. Если бы гонцы спросили наудачу у хозяев дома, не видел ли кто-нибудь из них проезжавших по этой дороге даму и господина, то у беглецов ещё оставалась бы надежда. Можно было рассчитывать, что сьер Оден и его жена солгут со спокойной совестью. Но, по-видимому, их соседи дали де Варти точные сведения, и он знает, что его добыча находится здесь. Едва ли приходилось ждать от робких крестьян, что они станут это отрицать и дерзко врать в глаза королевскому офицеру.

Когда раздался стук в дверь, Анна снова стиснула руку Блеза.

- Именем короля! - прозвучало в тишине. - Откройте! - И нетерпеливый окрик: - Вы что там, оглохли?

После паузы стукнули отодвигаемые засовы; верхняя половина двери распахнулась.

- В чем дело? - послышался недовольный голос Одена.

- Ты, мошенник, - заговорил де Флерак, - ну-ка, говори повежливей, когда отвечаешь дворянину, черт побери! Я тебе велел открыть дверь, а не её половину. Что, мы с монсеньором так и будем топтаться здесь перед твоим свинарником?

- Но, господа, откуда ж мне знать, кто вы?

В запинающемся бормотании Одена ощущались отголоски векового рабства. Перед знатными господами он мгновенно сделался мягким и покладистым.

- Когда понадобится, тогда и узнаешь, кто мы. Тебе приказано было открыть именем короля - этого достаточно. Так что поторопись.

Оден отодвинул остальные засовы.

- Господа, умоляю простить меня... Это я спросонья. Что вашим милостям угодно?

Де Варти заговорил, повысив голос так, чтобы его услышали все в доме:

- Мы хотели бы поговорить с английской госпожой, которая остановилась здесь - с очень знатной англичанкой, мадемуазель Руссель.

- Но, господа, - возразил Оден дрожащим голосом и достаточно искренне, поскольку соображал медленно, - здесь нет никакой иностранной мадемуазель...

- Ты врешь! Нам сказали в доме чуть дальше по дороге - как бишь звали эту скотину? Флодрен? Флодре? Ну да, Флодре, - он сообщил, что эта госпожа здесь со своим спутником, господином де Лальером, который был ранен, свалившись с коня. Так что не шути со мною, деревенщина, а передай мадемуазель, что я свидетельствую ей свое почтение и прошу оказать мне честь побеседовать с нею.

- Вот и все, - шепнула Анна на ухо Блезу. - Лучше я выйду. Все кончено...

Но он удержал ее:

- Подождите...

- О-о, - прозвучал ещё один раболепный голос, - конечно! Монсеньор герцог имеет в виду высокую красивую барышню в штанах и сапогах! А я и не знала, что она англичанка. Ну да, монсеньор...

Без сомнения, это Одетта выступила вперед, оттеснив Одена.

- Ах да, конечно же, монсеньор. Госпожа со странными глазами и рыжеватыми волосами? Сильно загорелая?

- Совершенно верно... Где она?

- И господин с широкими скулами, такой большеротый?

- О Господи, создатель... Да.

- Монсеньор, я в отчаянии! Их здесь нет. Они выехали сегодня рано утром в Сен-Боннет-ан-Брес.

- Врешь! Этот самый Флодре говорит, что де Лальер опасно ранен, что он может даже умереть.

- Да нет же, монсеньор герцог, не давайте себя обмануть такому идиоту, как Флодре. Ну что за скотина - монсеньор заслуженно его так назвал! Откуда Флодре знать, что случилось, если это мы привезли сюда бедного господина? Расшибся он сильно, что правда, то правда, а голова у него болела и того хуже; но его никак нельзя было уговорить остаться в постели нынче утром. Они с госпожой уехали вскорости, как рассвело. Правда ведь, Оден?

Зажатый, как в тиски, между женой и ужасными господами, крестьянин сумел издать лишь неясный звук, который мог означать все, что угодно.

Де Флерак взорвался:

- Ба! Разве вы не видите, сударь, что эта старая ведьма врет? И если она врет, то мы вздернем её со всем выводком прямо на этом дереве! Смотри, свинья старая, это вредно для здоровья - мешать королевскому делу. Дайте света, мы поглядим, что там внутри...

- Эй! Де Лальер! - вдруг позвал он. И, не получив ответа, проворчал: Судя по всему, их могли и убить... Надо заглянуть в дом, мсье де Варти.

Блез с Анной у себя на сеновале почувствовали, как по двору прокатилась волна страха. В конце концов, крестьяне ничего не выигрывали, укрывая своих гостей от преследования короля, потерять же они могли очень многое. Оден, явно готовый признаться, пробормотал, должно быть, что-то, потому что де Флерак гаркнул:

- Ага! Ну-ка, ну-ка! Ты что-то там сказал, а?

- Ничего он не может сказать, кроме правды, я надеюсь, - вмешалась Одетта.

И обещание грядущего семейного скандала, прозвучавшее в её голосе, снова заткнуло рот её мужу. А она продолжала, вдруг разразившись бурей:

- Монсеньору, значит, угодно думать, что мы способны на убийство! Это такие-то люди, как мы! Да будет известно монсеньору герцогу, что мы владеем своей землей по наследству и никому не задолжали ни лиарда!.. - Ее речь зазвучала с удвоенной скоростью и пылом. - Зажги-ка свечу от очага, Жанно. Пусть эти высокородные господа войдут. Пусть поищут среди нас трупы. И пусть их тысяча чертей заберет! Вы подумайте - убийцы! Это про нас-то! Нечестивая ваша кровь!..

- Господи Иисусе, прекрасная дама! - успокаивал её де Варти. Придержи язычок, ради Бога! Мой друг ничего такого не имел в виду, но мы отвечаем перед королем...

Зажегся свет. Голоса постепенно утихли - все вошли в дом.

Анна перевела дух.

- Отважное сердце! Наше счастье, что в этой семейке она мужчина. Может быть...

Голоса послышались снова.

- Фи! - выдохнул кто-то с отвращением. - Я чуть не задохнулся. Как они живут в этом чаду, хотел бы я знать? Я насчитал там восемь душ! Бр-р-р! Ничего удивительного, что миледи с де Лальером ретировались отсюда сегодня утром... Иначе они умерли бы. Я лучше заночевал бы в конюшне.

Из тени липы показался де Флерак.

- А вы знаете, это мысль. Заглянем-ка туда. Если игра нечестная, то их лошади...

И он зашагал через двор.

- Ну вот!.. - пробормотал Блез.

Оставался лишь один шанс, очень незначительный. Их кони стояли в самых дальних стойлах, за всеми хозяйскими животными. Света у де Флерака не было. Если он не станет искать слишком старательно...

Его шаги слышались уже у самого порога, прямо под ними.

Де Варти заметил небрежным тоном, стоя за его спиной:

- Эти люди на вид достаточно честны. Похоже, они говорят правду. Если мадемуазель выехала сегодня утром, то сейчас она уже в Савойе - и на том дело кончено...

Де Флерак поскользнулся на кучке навоза и чуть не сел со всего маху на пол. Выругавшись, он сделал ещё несколько шагов - и снова поскользнулся. Когда его глаза привыкли к темноте, он разглядел пару волов, несколько овец, корову, худой крестец клячи, явно крестьянской...