Рыцарь короля

Он обдумывал свою догадку и ужасался выводам, которые из неё следовали.

Здесь, на галерее, люк может скрывать выход узкой лестницы, которая поднимается со второго этажа. Это, в свою очередь, указывает, что вдоль наружной стороны здания идет горизонтальный туннель с выходами в спальни, конечно, искусно укрытыми за панелями обшивки или гобеленами...

Разве этим нельзя объяснить таинственную смерть первой жены де Норвиля, не взваливая вину на призрак Ричарда де Шавана? И не этим ли объясняются зловещие шаги?

Теперь у Блеза созрело подозрение, что прошлой ночью он слышал Шарля Бертрана, дворецкого, который, судя по всему, пользуется полным доверием де Норвиля. Маловероятно, чтобы кому-то ещё из теперешних обитателей Шавана был известен секрет потайного хода.

Однако самое главное - какое значение это все имеет для возможного заговора. Если существует такой ход, защитить короля очень трудно. Совершенно бесполезно расставлять повсюду стражу, когда де Норвиль в любую минуту может тайно проникнуть в спальню короля и в комнаты его дворян. Кроме того, более чем вероятно, что потайной туннель в стене имеет лестницу вниз, на первый этаж, к скрытому входу, который де Норвиль может использовать для ввода подкрепления или для иных целей...

Ну что ж, по крайней мере, кто предупрежден, тот вооружен. Теперь у Блеза есть кое-какие интересные темы для обсуждения с ла Палисом, когда тот "случайно" прибудет сюда завтра вечером, вслед за королем.

Самое щекотливое во всем этом деле - что неизбежно придется допустить и даже поощрить покушение на короля (хотя и пресечь его в самый последний момент), дабы убедить Франциска в предательстве де Норвиля. Этого осложнения Луиза Савойская не предусмотрела...

Внимание Блеза привлекли легкие шаги на лестнице, ведущей на галерею, а минуту спустя показалась торопливо идущая к нему Рене.

* * *

Когда иссяк поток первых поспешных вопросов, оказалось, что Блез достаточно полно представил себе причины, которые привели его сестру в Шаван.

- Все началось с Клерона и Кукареку, - объясняла Рене. - Миледи Руссель занимала в монастыре Сен-Пьер целый дом с небольшим садиком. И собаки туда забрели. Когда я пришла их искать, мы встретились; она спросила, как меня зовут. "А вы случайно не родственница некоему дворянину по имени Блез де Лальер?" - спросила она. Конечно, мы уже знали от Пьера, как она тебя перехитрила и навлекла немилость короля, так что я была с нею более чем холодна. Но, узнав, что я твоя сестра, она так ласково взглянула на меня, ты бы видел! "Тогда вы очень дороги мне, - сказала она, - очень дороги, мой друг". Ну, я не стала сдерживаться и выложила ей прямо в глаза все, что знала. "Да, - ответила она, - но если б я могла спасти вашего брата, то сделала бы все". И она в самом деле тебя спасла, хотя и заставила меня пообещать, что я не скажу Пьеру... ведь это были её кольца и золотая роза, которые я ему дала. Ну вот, теперь ты все знаешь... и ты не должен её ненавидеть, Блез...

Он покачал головой - и предпочел этим ограничиться.

- Это не её вина, - продолжала Рене, - что она на стороне Англии и герцога.

- Не её, - согласился он.

- И не её вина, что в неё влюбился король - этот великий государь, и что она помолвлена с таким человеком, как де Норвиль.

- Не её, - повторил он, хотя уже с большим сомнением. И, не удержавшись, добавил: - А обо мне она когда-нибудь говорит?

- Иногда... О вашей поездке в Женеву. Я знаю, что она к тебе неравнодушна. Только она не часто показывает, о чем думает.

Как знакомо ему это качество Анны! Но вот простирается ли её неравнодушие к нему дальше некоторого предела, он не уверен - и, наверное, никогда не узнает.

Как бы то ни было, нельзя сомневаться во взаимном расположении, которое возникло между нею и Рене вместе с госпожой де Лальер. Накануне своего отъезда в Шаван Анна так горячо просила Рене сопровождать её, что этой мольбе нельзя было отказать.

- Она боится господина де Норвиля, - сказала девушка. - Я это знаю, хотя она и старается не обнаруживать своего страха. Она часто молится. Мы с ней спим в одной постели, и я знаю, что она часами лежит без сна. Может быть, она опасается и короля. Он почти каждый день наезжал с визитами в Сен-Пьер...

- Де Норвиль знает, что ты здесь? - перебил её Блез.

- Нет, миледи просила лишь разрешения взять с собой компаньонку из монастыря. Он согласился.

- Ты хорошо сделаешь, если будешь держаться от него подальше, когда он приедет, - сказал Блез. - Он быстро заподозрит что-то, если узнает тебя. И, поверь мне, у миледи Руссель есть все причины бояться.

Рене схватила его за руку:

- Я все ещё не понимаю, что вы с Пьером делаете в Шаване... под видом слуг... Я думала, вы где-то скрываетесь... Ты мне так ничего и не сказал.

- Ну так слушай.

Как можно короче он обрисовал ей положение дел: мнимую измену де Норвиля Бурбону, вероятный заговор против короля, меры, принятые регентшей.

- А почему тебе так тревожиться о короле? - перебила она. - Что ты от него видел, кроме несправедливости?

- Я тревожусь о Франции, - возразил он, - и ты делай то же самое, если любишь Пьера де ла Барра. Помни, что он в этом деле вместе со мною, душой и сердцем.

Это был для Рене самый сильный аргумент. Политика для неё воплощалась в конкретном человеке; её убеждения диктовались её сердцем, а сейчас этот человек значил для неё больше, чем все остальные, вместе взятые.

- Верно, - кивнула она. - Мы видели друг друга во дворе перед обедом...

- Надеюсь, вы не разговаривали?

- Нет... только взглядами.

- Будь осторожна, дружок. Нам нужна твоя помощь. Ты нам поможешь?

- Да... только не против миледи, даже ради Пьера. Она хорошо ко мне относится, я люблю её. После того, что ты рассказал, я понимаю, почему она так боится. Она попала в ловушку к господину де Норвилю. А самой ей вовсе не по душе то, что её заставляют делать.

- Клянусь Богом, - вздохнул Блез, - хотелось бы мне в это верить. Нет, я и правда в это верю. Помоги нам освободить её от де Норвиля.

Рене прищурилась:

- А что случится, когда король узнает об этом заговоре, если заговор на самом деле существует? Что тогда станется с миледи?

Действительно, что?.. Если бы знать ответ на этот вопрос...

Он смог сказать только:

- Всему свой черед. Разве ты не видишь - я люблю ее! Неужели ты думаешь, что я просил бы тебя поступить во вред ей? Но ни она, ни я не можем помочь себе... Мы должны встретить лицом к лицу то, что на нас надвигается...

Выражение его лица, боль в его глазах говорили больше, чем слова.

Рене поняла:

- Скажи, что ты хочешь... как мне следует вести себя.

- Во-первых, если ты услышишь или увидишь что-нибудь важное для дела ты теперь понимаешь, о чем я говорю, - попытайся подать мне весть. А если не сможешь найти меня, то скажи Пьеру.

- Хорошо, - кивнула она.

- Теперь второе. Что за комнату занимает миледи? Можешь ты её описать?

- Очень большая и роскошная, с кроватью под балдахином посередине у стены. Большущий камин. Два красивых окна. И к ней примыкает маленькая передняя.

- Сколько дверей?

- Только одна... не считая двери в переднюю.

- В эту переднюю можно войти из коридора?

- Нет. Это, по существу, большой альков с двумя маленькими окошками высоко вверху. Миледи пользуется ею как гардеробной и одевается там.

- Но там есть дверь, ты сказала?

- Да, её можно запереть.

- А эти окошки... - Блез все ещё думал о смерти госпожи де Норвиль, через них можно пробраться в комнату?

- Нет, они слишком узки и находятся очень высоко. Они пропускают только воздух и немного света.

- Ты слышала что-нибудь - имей в виду, это очень важно, Рене, что-нибудь о потайном ходе в эту комнату?

Девушка испуганно взглянула на него:

- Нет, ничего... и уверена, что миледи тоже ни о чем таком не слышала... А почему ты спрашиваешь?