Страница 123 из 129
Самое обращение Пушкина по поводу “Коляски” к Плетневу вызывает предположение, что рукопись ее была переслана в Михайловское Плетневым и прочтена Пушкиным непосредственно перед написанием письма. Гоголь 1 сентября 1835 г., т. е. за несколько дней до отъезда Пушкина в Михайловское, вернулся в Петербург из своей поездки на юг. Вероятнее всего, что вписанная раньше, в черновой редакции, в тетрадь КРМ6, повесть была закончена и переписана для печати в течение сентября 1835 г., после возвращения Гоголя в Петербург, и в начале октября передана, для помещения в альманахе, Пушкину. Так как предполагавшийся альманах не состоялся, то “Коляску” Пушкин и напечатал в “Современнике”.
В виду значительного различия между первоначальной редакцией “Коляски” и текстом, напечатанным в “Современнике”, текст КРМ6 помещается в настоящем издании в разделе “Другие редакции”. Ссылки на эту редакцию в Вариантах даются лишь в тех случаях, когда они необходимы для обоснования принятого в основном тексте чтения.
Первоначальная редакция “Коляски” занимает в КРМ6 четыре страницы: листы 7 и 8 и верхнюю половину лицевой страницы 9-го листа. Текст “Коляски” не озаглавлен, написан убористым почерком с рядом помарок и поправок, в несколько приемов (вероятнее всего, в 3–4). После 9-го листа — следы вырезанных страниц; нижняя лицевая сторона 9-го листа и оборот его остались незаполненными. На обороте 6-го листа записаны две строчки, относящиеся к тексту 7-го листа: “да какой-нибудь помещик в нанковом сюртуке тащился вместе <с>своими мешками в какой-<то>полубрычке и полуповозке на гнедой кобыле с бегущим лошаком”. Эта фраза должна, судя по соответствующему месту первопечатного текста, предварять следующее место черновой редакции: “Самая рыночная площадь имеет немного печальный вид”; однако, включение ее в текст не представляется возможным, в виду явной бессвязности, которая получилась бы в этом случае.
Несмотря на то, что черновая редакция “Коляски” дважды публиковалась — Н. Тихонравовым в “Сборнике общества любителей российской словесности на 1891 год”, М., 1891, и В. Шенроком (Соч., 10 изд., VI), текст обеих публикаций страдает неточностями; кроме того в них не учтены зачеркнутые Гоголем варианты.
Черновой характер рукописи КРМ6 выражается между прочим и в том, что имя главного героя повести здесь еще не установлено, и он называется то Кропотовым в начале повести, то Крапушкиным — во второй ее половине. Сравнение первоначальной редакции с текстом, напечатанным в “Современнике”, свидетельствует о большой работе, проделанной Гоголем при подготовке повести для печати. Эта переработка выразилась главным образом в стилистической отделке; ни сюжет, ни даже отдельные ситуации почти совершенно не изменены.
2 марта 1836 г. повесть, предназначавшаяся для первой книги “Современника”, была направлена в цензуру, о чем писал Гоголь Пушкину, советуя сцену “Утро чиновника” отправить “если можно, сегодня же или завтра поутру к цензору, потому что он может ее взять в цензурный комитет вместе с “Коляскою”, ибо завтра утром заседание”.
Прохождение повести через цензуру встретило значительные затруднения. На заседании петербургского Цензурного комитета от 3 марта 1836 г. в присутствии председателя комитета, попечителя петербургского учебного округа кн. М. А. Дондукова-Корсакова, и цензоров П. И. Гаевского, В. Н. Семенова, А. Л. Крылова, А. В. Никитенко, П. А. Корсакова и С. С. Куторги было вынесено постановление об изменении четырех мест в повести, “признанных неприличными”. [“Н. В. Гоголь. Материалы и исследования”, I, 1936 г., стр. 306–308. Публикация В. В. Гиппиуса.]
Данные этого цензурного дела (ссылка на которое была сделана еще во “Временнике Пушкинского Дома”, СПб., 1914, стр. 30) не были использованы ни в одном из изданий “Коляски”, в то время как они дают возможность восстановить подлинный текст повести без цензурных купюр.
Приводим эти цензурные купюры, восстановленные нами в основном тексте на основании цензурного дела и черновой рукописи.
1. На лобном месте солдат с усами уж верно мылил бороду какому-нибудь деревенскому пентюху, который только покряхтывал, выпуча глаза вверх. — в печатных прижизненных текстах нет
2. Бездна бутылок, длинных с лафитом, короткошейных с мадерою, прекрасный летний день, окна, открытые напролет, тарелки со льдом на столе, отстегнутая последняя пуговица у господ офицеров, растрепанная манишка у владетелей укладистого фрака, перекрестный разговор, покрываемый генеральским голосом и заливаемый шампанским, — всё отвечало одно другому. — “отстегнутая последняя пуговица у господ офицеров” — в печатном тексте нет
3. У генерала, полковника и даже маиора мундиры были вовсе расстегнуты, так что видны были слегка благородные подтяжки из шелковой материи, но господа офицеры, сохраняя должное уважение, пребыли с застегнутыми, выключая трех последних пуговиц.
— в печатных текстах нет
4. Когда я служил, то у меня в ящики помещалось 10 бутылок рому и 20 фунтов табаку, кроме того со мною еще было около шести мундиров, белье и два чубука, ваше превосходительство, такие длинные, как с позволения сказать солитер, а в карманы можно целого быка поместить. — вместо два чубука ~ самые длинные печатного текста.
Печатая “Коляску” по тексту “Современника” с отдельными уточнениями по рукописи КРМ6 и по изданиям 1842 г. (П) и 1855 г. (Тр), мы в ряде случаев сохраняем текст “Современника” и тогда, когда последующие редакторы гоголевских текстов отступали от него. Так, например, сохраняем: “Один помещик, служивший еще в кампании 1812 года”, — место, измененное в издании 1842 г. на “один полковник” совершенно неправомерно, так как в повести несколько раз указывается, что на обеде всего был один полковник и “общество состояло из мужчин: офицеров и некоторых окружных помещиков”. Эта произвольная поправка Прокоповича перешла затем и во все последующие издания. Точно также сохраняем текст “Современника” в фразе: “Скоро всё общество разделилось на четверные партии в вист и рассеялось в разных углах генеральских комнат”, так как не видим оснований для конъектуры Н. Тихонравова “расселось”.