В трех соснах…

И вот теперь пытаясь успокоить трясущуюся, рыдающую навзрыд девчонку, мне приходилось пересиливать себя. Умом-то я понимал, что именно это ей сейчас и нужно. Поддержка. Твердое плечо рядом. Кокон рук, отгородивший её от всего этого страшного мира, в котором можно свернуться в комочек и побыть маленькой беззащитной девочкой, где успокаивают и нежно гладят по головке.

Да, умом я все это прекрасно понимал. А вот заставить себя так поступить… Приходилось ломать себя. Ломать все эти выстроенные самим собой башни самоконтроля и сдержанности. Единственный плюс — не нужно было изображать ничего такого, чего бы я на самом деле не чувствовал.

Так что я заключил ревущую девчонку в кольцо своих рук, прижав её к груди, позволяя орошать своими слезами и невнятными попытками объяснения, а сам гладил её по голове и шептал какую-то успокоительную чушь. Слова были не важны. Нужно было дать возможность Малинке выплакаться. То, что шок слезами пошёл — это как раз хорошо. Выплачется, ослабеет, затихнет и потихоньку успокоится. Куда хуже было бы если она в ступор впала.

Плохо только, что времени всё это может занять немало. И не прервешься толком. Душевное здоровье моего главного медика мне важнее многих других задач. Многих, но не всех. Нужно было отводить ребят, до сих пор сидящих в засаде за Малиновкой. Всю ночь не просидят же. А отдыхать нужно. Впрочем, пусть подождут. Иришка важнее.

Слава богу, что все остальные вопросы смогли решить самостоятельно. Одинаково бледные Спица и Сова всё-таки смогли найти в себе силы и перевязать раненого Зуба. Башка утащил остальных мальчишек отдыхать. Кирза и Кобра несли караульную службу вокруг больнички, а Майя охраняла двух раненых пленных противников. Все при деле.

Впрочем, Малинка утихла довольно быстро. И часа не прошло. Она перестала бормотать и лишь, изредка всхлипывая, прижимаясь к моей груди, да, порой, резко вздрагивала всем телом, словно ее шибанул разряд тока. И через час, вроде, и вовсе уснула. Подхватив девчушку на руки — отнес в ее комнатку при больничке, где у нее была кушетка и уложил там, укутав в одеяло. Мотнув головой в её сторону Спице — мол, проследи, я спустился во двор. Нужно идти снимать засаду. Ночь уже на улице. Всё равно ничего сегодня уже не будет. А ребятам перед завтрашним лучше бы выспаться хорошенько.

До своих добрался быстро. Когда на машине — оно все рядом. Но стоило мне выйти, как Шрам, оставшийся за старшего, тут же кинулся ко мне с докладом.

— Противника не было. Но у нас это…

— Что?

— Эльба не в себе. Сидит, в одну точку смотрит и ничего не видит. У нее перед глазами рукой махаем — ноль реакции.

Да что ж ты будешь делать-то! Опять психолог нужен!

— Собирай ребят. На ночь на базу возвращаемся. И это… Кошака ко мне позови.

Шрам убежал. А я подошел к Эльбе. Девчонка явно была не в порядке. Осунувшееся лицо. Безвольно опущенные плечи. Бессмысленный взгляд. Подойдя к ней я осторожно потянул за автомат, который она держала у себя на коленях. Ничего. Никакой реакции. Она даже не заметила, что только что лишилась оружия. Как сидела, так и продолжала сидеть, таращась в пустоту. Девчонка в ступоре. Это плохо. Уж лучше бы ревела бы. Или болтала бы, не умолкая. У всех по разному стресс проявляется. И вот такой уход в себя — самый тяжелый случай. Нужно встряхнуть её. Заставить очнуться.

— Звал? — ко мне подошел командир «иностранного легиона»

— Да, — встрепенулся я. — Мы сейчас отходим. Продолжать будем завтра. Твоему отряду, как самому не пострадавшему, доверяется охрана дороги. Засаду эту можешь оставить. Отходи тоже. До Малиновки хотя бы. Там займешь домик по вкусу и тоже отдыхай. Но по сменам. Пост на дороге чтоб всю ночь стоял. Там уж сам решай как стоять будут. По одному или парами… Парами, наверное, надежнее. Меньше шансов, что уснут… Короче, я тебе разжевывать не буду — ты сам решай где и что. Но дорога должна быть под присмотром. Я, может, ночью подойду, проверю.

— Понятно, — недовольным голосом буркнул Кошак. Ещё бы ему довольным быть. Все отдыхать, а ему охранять. Ничё. Пускай не кривится. Итак его ребята от схватки откосили,получается. Так что пускай отрабатывают. Я же вновь повернулся к потерянной девчонке.

— Эльба, — я тряхнул ее за плечо, бесполезно. Не реагирует. — Эльба, ты слышишь меня? — не слышит. Схватив ее за плечи я изо всей силы потряс ее. У неё аж голова дернулась. А потом влепил звонкую пощечину. Вот это проняло. Вздрогнула и во взгляде появилось осмысленное выражение.

— Шиша? Ты что тут…

— Вставай, вставай. Пошли. На базу возвращаемся. Всё остальное завтра.

Деревянно шагая Эльба позволила дотащить её до Ниссана. Она, по прежнему, пребывала в прострации (да она даже не заметила, что автомата у нее уже нет), но хотя бы могла передвигаться самостоятельно. На ходу отдав Шраму распоряжения чтоб уводил остальных девчонок на базу, я усадил её в авто и повез домой. По дороге поначалу вяло отвечающая Эльба снова начала «уплывать» и, потому, по приезду я применил старое и проверенное средство… Водку. Набулькал в кружку и дал выпить девчонке. Мало что понимающая спортсменка послушно глотнула и чуть не задохнулась. Глаза выпучились и заблестели. Она закашлялась и расплескала мало не полстакана воды, которую я давал ей запить. Но, по крайней, мере она очнулась.

Я же сурово сдвинув брови заставил её таки допить всю налитую водку. И пусть идут лесом все те кто скажут, что «детей спаивать нельзя». Этот ребенок сегодня убил своего первого противника. Причем, этот ребенок — девочка… Женщина… В которой самой природой, на генетическом уровне, заложено дарить и оберегать жизнь, а не отнимать её. И, потому — ей втройне сложнее. Она ломает в себя многовековые (тысячелетние!) женские установки. Это тяжело. Это непосильно для ребенка. И, потому, она уже никогда не сможет называться ребенком. Вот прямо сейчас она стремительно взрослеет, ломая себя. И водка в этом случае всего лишь спусковой крючок, запускающий процесс перезагрузки системы. Старый и проверенный, опять же тысячелетиями, способ.

Был, правда, ещё один, столь же древний и надежный способ, не раз доказавший свою эффективность. Секс. Знающие люди говорили, что после первого боя, после своего первого убитого — секс именно то, что заставляло их отойти… Оттаять. Но я этот способ отложил. И, не потому, что она почти ребенок (не ребенок уже! Теперь — уже нет) или потому, что она, вроде как, не в себе малость. Нет, я стал его пробовать именно потому, что она девушка. А девицы все воспринимают не так как мужики. Даже секс. Вот мужик после процесса что? Правильно, спать завалиться норовит, как медведь зимой. А женщин он только бодрит, сил лишних придает… Вот и тут я не знал как подействует подобное «лекарство». Так что просто водка. А этот способ оставим уж на самый крайний случай.

А Эльба, между тем, явно пившая спиртное впервые в жизни, стремительно захмелела. Её резко «отпустило». Она начала что-то сбивчиво мне рассказывать, как «она его», а «он так упал» и тому подобное. Я же лишь подливал и подливал ей. В конце концов девушку совсем развезло и она-таки вырубилась прямо тут, за столом. Позвав появившегося с девчонками Шрама, мы вдвоем утащили ее наверх в спальню (На руках её, как Малинку, фиг утащишь. Она на голову выше и на добрый десяток килограмм тяжелее меня самого… Не не осилю я с ней такой рыцарский жест.)

Потом я размещал всех вернувшихся — по домам. Пусть хоть несколько часов сна урвут. Дети же ещё. Тяжеловато им без сна практически вторые сутки. Пусть отдохнут. И они действительно быстро все поотрубались. Хотя… Нет, не все. Вернувшись в «клуб», где я спаивал Эльбу, я увидел сидящего там сгорбившегося Тёмыча, который явно прикладывался к недопитой Эльбой бутылке.