Черная кровь

Я этот момент я поняла, почему именно Жан-Клод, а не Ричард, сумел сломать эти стены. У Жан-Клода было свое собственное горе и собственный гнев, когда мы встретились. Он знал, каково это, иметь настоящую любовь, быть в безопасности, и вдруг все это потерять. Ричард же этого не понимал. Он верил в совершенство мироздания. Я не верила в него с тех пор, как мне было восемь. Жан-Клод не верил в красоту слов столетиями.

Иногда в человеке, в которого вы влюбляетесь, живет не свет, а тьма. Иногда он не оптимист, которого вы ждали, а еще один пессимист, который будет подле вас и будет знать, что шорох в темноте — это монстр, и что он действительно такой же страшный, как вы думаете.

Это кажется безнадежностью? Но это не так. Скорее это уверенность. Уверенность, что все по-настоящему.

Ричард приподнял рукой мой подбородок. Это должно было быть проявление нежности, но когда я отвела глаза, он сжал пальцы. Он попытался меня заставить посмотреть ему в глаза. Я не могла его остановить, но я могла заставить его причинить мне боль, если он попытается проделать задуманное. Боль помогла мне дистанцироваться от него. Он обнимал меня, все еще полностью закрытую от него, будто обернулся вокруг меня теплым одеялом своей силы, пытаясь успокоить меня, как если бы я была в ярости. Но это душило, будто воздух слишком разогрелся, чтобы можно было его вдыхать.

Его рука сдавливала мне челюсть все сильнее, еще чуть-чуть и он сломает мне кости. Я держала глаза закрытыми, но даже через прикрытые веки я ощущала давление его взгляда.

— Смотри на меня!

— Нет, — ответила я.

— Это первый раз, когда тобой владеет твой собственный ardeur, Ричард. Ты под его властью, — сказал Джейсон.

— Анита, посмотри на меня!

— Нет!

Тогда он меня поцеловал, и не имело никакого значения, что я не смотрела ему в глаза. Для ardeur поцелуй был не менее ценен, чем взгляд. Может, даже более.

Он поцеловал меня, и вся эта ложь прокатилась по моему горлу и охладила мой гнев, наполнив меня уверенностью, что ничто и никогда не сможет причинить мне такой боли, пока я в объятиях Ричарда.