Страница 28 из 60
XIX
Твердой солдатской походкой капитан Ефремов покинул железнодорожный отдел милиции. И после дежурства в голове у него все продолжали роиться невеселые мысли. Странный малый этот Улдис Стабинь… Вроде хороший парень и в то же время какой-то взбалмошный. Разве трудно объединить оба эти дела, чтобы не ломать голову двоим? Светловолосый широкоплечий мужчина с серыми глазами и в темном костюме… Иголку в стоге сена найти легче. И поплакаться некому… Прокурору Кубулису? Не пройдет номер – Розниек со Стабинем его лучшие кадры.
Двери автобуса закрылись через доли секунды после того, как капитан вскочил на подножку. Вот и здесь сколько народу! Поди знай, что за люди и где их найти в случае надобности. А в поезде их в сто раз больше.
Выбравшись на свежий воздух, капитан Ефремов вздохнул с облегчением. Хорошо бы искупаться, да где найти время? А быть может, человек, которого я ищу, сейчас на пляже нежится или в море плавает? На объявление по радио и телевидению он не отозвался…
В накуренной комнате штаба народной дружины толпились люди.
– Пожалуйста, не закрывайте дверь! – воскликнул кто-то при входе Ефремова.
– Ладно, ладно, не буду, но в такую жару могли бы дымить и поменьше. – Капитан снял светлый спортивный пиджак и повесил на спинку стула. Сел за стол и обвел присутствующих вопросительным взглядом.
– Ну-с, какие новости?
– Ничего серьезного. – Начальник штаба, седой загорелый мужчина, подошел к столу. – Обошли санатории, дома отдыха, пансионаты, общественные столовые, кинотеатры, походили по пляжу – ничего.
– Плохи ваши дела, – пошутил Ефремов.
– Плохи, но не безнадежны. Работая по заданию, мы нашли свидетельницу происшествия в поезде. Вот, гражданка Лапинь… В санатории работает.
– Я ехала из Риги, – начала рассказ Лапинь, – и заметила этого человека, когда он уступил место старушке, а потом стоял неподалеку от двери. С ним очень вежливо поздоровался парень спортивного вида.
– Парень был один? – спросил Ефремов, отмечая что-то в блокноте.
– Нет, их было трое. Второй парень был пониже, рыжий, и лицо все в веснушках, и еще с ними была высоченная девица. Все в джинсах. У рыжего в руках был волейбольный мяч.
– Вы бы их узнали, если бы увидели?
– Рыжего узнала бы, а остальных – не знаю, не уверена.
– Где они вышли?
– Кажется, перед тем, как произошел этот скандал. Где – точно не помню.
– С мячом, говорите, – удовлетворенно проворчал Ефремов. – А вам врач не рекомендовал гулять по пляжу, дышать морским воздухом?
– Гулять всегда лучше, чем работать, – кокетливо засмеялась женщина.
– Если муж ваш не ревнив, – встал со стула Ефремов, – можем отправиться хоть сейчас. Для любителей побросать мячик время самое подходящее.
Начальник штаба остановил его жестом руки.
– Какие еще будут задания? Ребята ждут.
– Задания? – Ефремов задумался. – Неплохая идея. Начнем разведывательные действия по всему фронту. Товарищ Лапинь, опишите, пожалуйста, еще раз, как выглядели те молодые люди. А вы, ребята, записывайте. И еще, – продолжал Ефремов, – если вам встретятся люди с подобными приметами, весьма вежливо проверьте документы и попросите завтра в девять утра зайти ко мне.
Лапинь подошла к Ефремову.
– Что ж, пойдемте дышать морским воздухом. Ефремов набросил пиджак на плечи.
– С удовольствием!
Они вышли из штаба дружины и направились к пляжу.
Пляж был густо усеян людскими телами, словно солнце пригвоздило их своими лучами к мягкому желтому песку.
Судебно-медицинский эксперт доктор Яункалнынь с набитой одеждой авоськой и притороченными к ней сандалиями медленно шагал по песку у самой воды. Он шел, выбирая в пестрой неразберихе местечко потише, где можно было бы полежать. Пройдя с полкилометра, Яункалнынь увидел вывеску на столбе: "Зона тихого отдыха". Чуть дальше были установлены таблички: "Не шуметь", "Не играть", "Желаем приятного отдыха". Яункалнынь был вполне удовлетворен. Он расстелил одеяло, улегся и раскрыл книжку. Однако его радость была недолгой. Раздался взрыв смеха и громкие, далеко не изящные словоизлияния. Яункалнынь оторвал взгляд от книги и увидел расположившуюся неподалеку компанию. Молодежь резалась в карты, прихлебывала из бутылок и шумно галдела.
– Н-да, – проворчал Яункалнынь, – наверно, не очень подходящее место я выбрал. – Доктор свернул одеяло и перебазировался подальше. "Говорит Москва, – раздался громкий голос из транзистора, – передаем легкую музыку". Яункалныню не хотелось слушать легкую музыку. Собрав свои пожитки, он передвинулся поближе к воде. И вот тут-то его настиг мяч, летевший чуть ли не со скоростью звука.
– Эй, вы! – возмутился Яункалнынь. – Как-никак здесь зона тихого отдыха.
Волейболисты поглядели на доктора удивленно, словно на марсианина, но тем не менее убрались. Не успел Яункалнынь обрадоваться их уходу, как территорию, оставленную волейболистами, тотчас заняли футболисты. Мяч у них был намного тяжелее, и потому Яункалныню из соображения личной безопасности пришлось ретироваться и отсюда.
– Что вы мечетесь с места на место как гонимый ветром лист? – услышал Яункалнынь хорошо знакомый женский голос. Помощник прокурора Фелита Судрабите дружески взяла Яункалныня под руку. – Я, доктор, давно гляжу на вас и пришла к выводу: вы как филин. Вам не хватает чувства коллегиальности. Не можете ужиться в здоровом спортивном коллективе, ладить с веселыми людьми.
– Просто-напросто в свой законный выходной день я жажду тишины и покоя!
– Не будьте неврастеником, доктор. Не придавайте значения мелочам. Я полагаю, в будущем году все тут изменится к лучшему.
– Не будет галдящих, некультурных людей? – удивился Яункалнынь.
– Нет же! Надписей этих не будет, и потому не будет причин портить свою нервную систему. А вообще, доктор, выжаривать себя на солнцепеке очень вредно. Знаете, я тут познакомилась с симпатичными людьми. Они приглашают меня покататься с ними на яхте по заливу. – Фелита была настроена шаловливо. – Давайте поедем! Для вас тоже найдется местечко.
– Это же вас пригласили, а не меня, – сказал Яункалнынь.