Страница 24 из 50
Джеймс Коннор выхватил связку ключей у охранника и своими руками стал подбирать ключи к замку на двери и к кабинету Мариса Залесского.
***
Это был очень длинный прямой, уходящий в некую безграничную даль каменный тоннельный коридор. Узкий, точно рассчитанный для прохода всего одного человека, состоящий из неких секций с округлыми потолками, врезанными в стены колоннами и арочными сводами. Он вел, куда-то вдаль в неизведанное Мариса Залесского.
Стоял, постоянно, какой-то громкий гул, что исходил, казалось отовсюду. И коридор, состоящий, по всему видимо из каменной кирпичной кладки, весь вибрировал как его стены и потолки.
Этот странный доносящийся до его ушей громкий гул, просто оглушал Мариса и уже сводил с ума. Он воздействовал на него своей монотонной вибрацией. На его разум и само живое человеческое тело. Но, мысли возвратиться обратно в свой личный кабинет и лабораторию, у него не было.
Марис Залесский не знал, сколько сейчас уже времени. Часы на его левой руке остановились и не работали больше. Они, похоже, сильно намагнитились от сильного некоего магнитного поля внутри этого длинного, почти бесконечного каменного узкого тоннельного коридора. Он двигался вперед. Все по пути рассматривал и даже руками своими ко всему прикасался. К различным вокруг предметам. К каменным в идеале гладким колоннам и ровным самим выложенным стенам, все еще не веря, что это все настолько реально, насколько только возможно.
Длинный, каменный, действительно как тоннель, коридор его вывел на край некой широкой квадратной площадки тоже из камня. Сам узкий длинный этот коридор был пройден и весь наконец-то закончился. Теперь перед карими глазами Мариса Залесского открывался широкий вперед обзор всего, что он сейчас смог своими теми глазами увидеть вокруг и впереди себя. А главное, внизу под собой. Ибо внизу был огромный, вероятно практически бездонный пугающий своей чернотой и неизвестностью колодец. Этакое неизвестно каким художником модернистом и его разумом и возможно руками, созданное авангардное сюрреалистическое жуткое творение. Этакий архитектурный мистический постмодернизм в истинном реальном проекте и виде. А внизу был квадратный колодец. Состоящий из абсолютно вертикальных стен. По сторонам которого, уходящего вниз на неизвестно какую глубину этакого архитектурного колодца. Располагались многоярусные каменные с некими окнами, переходами, ступенями и лестницами этажи. Что разветвлялись внутри уходящего вдаль и в сам незримый горизонт огромнейшего, просто, состоящего из сплошного сложенного ровными острыми краями в целые стены камня кирпича лабиринта. Над ним висел и вращался громадный четырехгранный остроугольник. Еще одно неведомо кем созданное авангардное кошмарное творение чьей-то творческой нестандартной мысли и ума. Это было как раз и именно то, что издавало весь этот оглушительный и будоражащий человеческий разум вибрационный громкий постоянный гул. Это был висящий в самом пространстве и пустоте тот самый Тетраэдр. Шкатулка Филиппа Лемаршана. Только громадных, просто невероятных циклопических размеров и вытянутой в обе стороны своих двух углов и вершин грандиозная геометрическая конструкция. Теперь, очень похожая, снизу и вверху на остроконечную этакую пирамидальную четырехгранную иглу, что медленно вокруг своей незримой некой от вершины к вершине оси вращалась. Испуская, какой-то ослепляющий своей яркой чернотой свет. Луча было два, и они исходили из самого центра этого четырехгранного остроугольника. Из его круглых черных точно излучатели окон по бокам вращающейся непрерывно в одну сторону такой вот геометрической фигуры.
Он был далеко от самого Мариса Залесского, но и на таком расстоянии производил неизгладимое для его черноволосого чеха брюнета карих человеческих глаз впечатление. А главное, создавал весь этот странно гудящий, точно некий двигатель всей этой громадной под ним похожей на лабиринт из камня кирпича висящей в неком тоже неведомом и невесомом пространстве конструкции. Порой сам, точно по определенной временной команде или программе, лабиринт делал неожиданную перестановку самого себя. Он, внезапно оживал и начинал двигаться. Меняя радикально свое положение этажей, потолков, полов и стен. То, раздвигая их, то сужая до самых минимальных размеров и даже щелей, смыкая свои вертикальные стены и передвигая большие на стенах в черном колодце полукруглые окна.
Все это было, просто нечто и для прагмата ученого Мариса Залесского непостижимо. Но, он, все равно был бы здесь. Он, все равно, пришел бы сюда. И по-другому быть не могло. Это была его судьба, которую, войдя в длинный каменный тоннельный коридор, выбрал сам. Принял сам, и уже добровольно.
Сейчас ему, окончательно пришлось перестать делать вид, что все это нереально и, что полная нелепость и бессмыслица. И мужское уже с черной легкой небритой щетиной его красивого для многих женщин в миру лицо, обдувал свежий достаточно сильный ветер. Этот ветер был такой силы, что сбивал даже с ног. Тут на самой верхней площадке лабиринта, куда его привел от его личного лабораторного кабинета в здании музея магазина « ПОЛЛАСИО» длинный узкий каменный тоннельный коридор. Проход в сердце самого неизведанного и непознанного. А главное, ему хотелось даже не совсем понять, как это тут все оказалось, а познать все совсем иное. Все плотские самые греховные страсти. Наивысшие низменные ощущения на самом крайнем пределе боли и страданий. Именно, и только это позволило ему сюда войти. Подготовило его к совершенно необъяснимому и новому, что полностью и радикально должно было изменить всю его человеческую саму жизнь. То к чему он, Марис Залесский шел всю свою сознательную Земную жизнь. Он, точно попался в ловчий капкан своих порочных мыслей и желаний, что постоянно сидели и жили в нем. За что отсидел в тюрьме, но остался таким же каким был, пытаясь поменять свою жизнь на что-то лучшее. Но лучшим стала встреча с этим маленьким золоченым механическим в своей невероятно замысловатой конструкции кубиком, шкатулкой средневекового умельца мастера Филиппа Лемаршана. Марис сдался и стал подвластным волшебной адской шкатулке под названием «Конфигурация плача», ибо он был тем, кем был на самом деле.
Марис Залесский сейчас был совершенно другим. Он уже не был тем Марисом, каким был раньше и до этого. Он открыл в себе то, что пряталось в нем долгие годы. Все тридцать его дет. То, что сделало его неистовым для многих женщин любовником. Затем, убийцей. Именно то, что убило его любовницу подругу и уличную проститутку городскую путану Барбару Сташковски.
Его сейчас вели некие неведомые даже ему и его испорченному и развращенному разуму силы. Его вели туда, где ему следовало уже давно быть. Давно оказаться за все его порочные все мысли и желания. За распутное и развратное поведение еще со студенческой скамьи молодой двадцатилетней жизни. Марис был, когда-то отличным студентом, подающим большие надежды. Но, был еще и тем, кем был в другой жизни. Его сами клеили женщины, оценивая внешность Мариса чеха красавца брюнета и его молодость. Он пользовался этим в полную силу. Это были совсем короткие любовные связи, что очень быстро обрывались и исчезали, как их не бывало вовсе. И так одни за другими. Именно здесь Марис Залесский был совсем другим человеком. Это было его второе Я и другое человеческое лицо. И оно было не из лучших примеров другим. И этот другой сейчас был здесь в поисках и жажде новых наивысших плотских низменных ощущений.