Страница 75 из 79
Глава 52
В субботу снова гуляем на улице, нам осталась всего неделя в санатории, и мы изо всех сил стараемся пропитаться кислородом.
Султанов качает меня на качелях, а чуть вдалеке, на детской площадке, играет Алёна.
— Надеюсь, это первые и последние твои голые сиськи, которые я видел в телефоне чужого мужика.
— А-а-а-а! — начинаю смеяться, никак не могу насмотреться на него. Особенно сейчас, когда я вижу, что он ревнует. — Я так и знала! Я так и думала, что ты, Марат, не сможешь сдержаться! Сколько дней прошло, а ты всё молчишь. Я прям даже боялась, что ты больше не ты!
Это такое счастье, что мы, несмотря на все трудности и сложности, всё равно вместе. Игриво кусаю губу, поглядывая на него искоса. Он держит цепь качели, и, по-волчьи щурясь, упорно пялится вдаль. Качели со скрипом поднимаются и опускаются, а я улыбаюсь. Марат суров, как и подобает оскорбленному любовнику, но великодушен, потому что с ума по мне сходит.
— Ты не представляешь, чего мне стоило сдержаться, когда я увидел твои… Горячо любимые мной… — Вдох-выдох. — На его телефоне… У меня аж пар из ушей повалил, и всё происходящее окрасилось в малиновый цвет. Я всерьёз планировал свернуть ему шею, но потом подумал, что этим только всё испорчу, и стал сжимать зубы, прям-таки крошить эмаль. Внутри меня застыл крик, Виолетта, полный тоски и бессильной ярости, и он кнутом хлестал меня по душе. — Сдавливает Марат цепочку с такой силой, что костяшки пальцев белеют.
— Ой, не могу с тебя! — Жестом прошу остановить и слезаю с качелей, затем кидаюсь к нему на шею. — Иди сюда, мой Отелло.
Марат горестно пыхтит нечто невразумительное, но обнимает меня, и я, встав на носочки, тянусь к его губам.
Мы тут же сливаемся в страстном поцелуе. Его язык ныряет в мой рот и начинает бесстыже исследовать. Он немедля опускает руку и сжимает мою ягодицу.
— Тише ты, нельзя. Люди смотрят.
— Я ребятам из своей качалки позвонил. Они присмотрят за Иваном. Говорят, если он снова к нам полезет — побьют его. Родион, думаю, уймётся. Он понял, что шансов нет. А вот Иван…
— Прямо-таки побьют? — продолжаю его целовать, стараясь при этом разговаривать.
Или, наоборот, пытаясь ласкаться, болтаю как глупая девчонка. Все эти разборки с Родионом, Иваном и страхи, связанные с ними, куда-то улетучиваются. Я уже и забыла, как испугалась, когда увидела настройщика. Все мои мысли направлены на моего личного шефа. Я влюблена как сумасшедшая.
— Пошли в беседку, Валя присмотрит за Алёной, — словно обезумевший, хрипит Султанов.
— Ты что? В какую беседку?! А если нас увидят? — пугаюсь, а сама тут же возбуждаюсь, услышав его предложение.
О да! Я хочу с ним в беседку. И вообще куда угодно, куда он позовёт. Интересно, так хотеть своего мужчину во время беременности — это нормально? Он же почти не прикасался ко мне, а я горю во всех местах, и голова кружится как у пьяной. И, когда он, покусывая, тянет губами мои губы, мне становится наплевать, увидят ли нас в беседке. Ну увидят и увидят… подумаешь.
Он тянет меня за руку в чащу леса.
— Ты же обещал беседку… — Спотыкаясь, практически бегу за ним.
Страсть делает меня безумной и неадекватной. Погода отличная, не холодно и не жарко, солнце пробивается сквозь кроны деревьев, и над головой поют птицы. Пару минут мы петляем между стволами, и в какой-то момент Султанов толкает меня к широкому дубу… И просто задирает подол сарафана, заставляя обнять его одной ногой. Прижимаемся друг к другу бёдрами. Продолжаем целоваться, он стискивает мою грудь, торопливо пробирается ладонью в лиф, нащупывая сосок. Какое-то время играет с ним, дразня и заводя ещё сильнее. И, ощущая его твердость, я аж отираюсь, изнывая от желания. И он не растягивает. Мой брутальный шеф, мой любимый мужчина, отец моих детей, в считаные мгновения расправляется с моими трусиками и берёт меня у ствола дерева.
И если раньше мне казалось, что подобные вещи — это дико неудобно, то теперь все мои чувства сконцентрированы только на том, как он проникает внутрь, как мощно давит и напористо нанизывает. Это медовое трение в данный момент заменяет мне весь смысл жизни. И я схожу с ума от сверхъестественно сладких ощущений.
— Выходи за меня замуж, иначе не дам кончить! — шантажирует меня Султанов, и вроде бы надо возмутиться, но это тоже заводит.
Сейчас он держит меня на весу и командует мной. В животе бабочки, в глазах мошки, в груди эйфория, между ног пожар.
— Я ношу твоё кольцо, прекрати угрожать. Я и так твоя жена, какая разница? К тому же я уже, — сладко смеюсь, успокаивая дыхание, а он продолжает врываться. — Поздновато ты с угрозами, шеф.
— Нет, Виолетта! — Удар, хрип, ещё удар, я вроде бы пришла к финишу, но всё равно хочу присосаться к его смуглой коже на шее и не отпускать, пока она не посинеет от моей страсти. — Мы поженимся. Ты возьмёшь мою фамилию.
— Вроде бы можно поменять фамУлию… фамилию, — путаю буквы и слова и аж подёргиваюсь от наслаждения, цепляюсь за его плечи, дышу, как рыбка, выброшенная большой волной на берег. Со мной что-то случилось, я теперь получаю бесконечно зацикленное удовольствие, меня заклинило от оргазма.
— Детям и мне просто нужно взять твою фамилию. Кому нужны эти предрассудки? Это же бюрАкрУтия, то есть бюрократия…
— Не дури, моя любимая, потрясающая, неземная хоровичка, — забавно рычит, вызывая у меня улыбку, затем снова стоны и закатывание глаз. — Ты выйдешь за меня по-нормальному! — бормочет Марат в ухо, обжигая горячим дыханием. — Мы обязательно поженимся. Официально станем мужем и женой. Алёна будет ходить с корзинкой, разбрасывать цветы и танцевать с отцом. У нас будут гости. На тебе будет длинное белое платье, на мне чёрный костюм. Мы обменяемся кольцами под марш Мендельсона. И всё это произойдёт в ЗАГСе!