Страница 39 из 79
— Я никому не скажу, Виолетта Валерьевна, что видел вас голой по пояс, необязательно пихать мне за это взятку.
Пью, как она велела. Теперь я злюсь на Виолетту за то, что толкает меня к врачу. Но это такая… Очень милая злость.
— Пейте, и без разговоров. Вас надо послушать. Мне не нравится, как вы кашляете.
— Вам-то что? Ну умру и умру.
— Мне ничего. Я член коллектива, который вас уважает. Пейте. Если вы скоропостижно скончаетесь, нам опять пришлют нового директора. А я не люблю все эти мельтешения, пертурбации и перемены.
Травкина садится ровно, откидывается на спинку стула и, положив ногу на ногу, ждёт.
— Ну да, ну да! А вам ведь надо на репетицию. Ткаченко повёз Ульяну, могли бы поехать с ними. У вас через пару дней отчётный концерт.
Она зевает. Смотрит вперёд, вправо, влево, поджимает губы, щёлкает языком.
— Меня Валентина ненадолго заменит, потом я продолжу с детьми сама.
— Зачем? Ну вот какой вам смысл сидеть здесь? Со мной в очереди?
Она поворачивается. Смотрит мне в глаза. А у меня в груди всё горит и пылает от радости. Я ведь не совсем дурак. Всё понял. Заботится она обо мне.
— Господи, ну какой же вы зануда, Марат Русланович?! Ну вот я уйду, вы сбежите, и вас не проверят, а потом семьдесят процентов поражения лёгких, и ага…
И опять отворачивается, разглядывая плакаты о том, как важно мыть руки по десять минут к ряду.
— Так и скажите, что вы волнуетесь за меня, — улыбнувшись, игриво толкаю её плечом, пью кофе.
— Ага! Губу не раскатывайте, — вздёргивает подбородок. — Это всё ради коллектива. Говорю же, не хочу опять привыкать к новому начальству.