Страница 34 из 45
Мы черпаем силу для наших созданий В живом роднике, не иссякшем доныне, И в силе рожденных тобой очертаний Приветствуем пышный оазис в пустыне. Мы так и не знаем, какою же властью Ты был — и оазис, и вместе мираж,— Судьбой ли, мечтой ли, умом, или страстью, Ты вечно — прошедший, грядущий, и наш!
СКОРБЬ АГУРАМАЗДЫ
МОТИВ ИЗ ЗЕНД-АВЕСТЫ
Я царственный создатель многих стран, Я светлый бог миров, Агурамазда Зачем же лик мой тьмою повторен, И Анграмайни встал противовесом? Я создал земли, полные расцвета, Но Анграмайни, тот, кто весь есть смерть, Родил змею в воде, и в землях зиму. И десять зим в году, и два лишь лета, И холодеют воды и деревья, И худший бич, зима, лежит на всем. Я создал Сугдху, мирные равнины, Но Анграмайни создал саранчу, И смерть пришла на хлеб и на животных. И я, Агурамазда, создал Маргу, Чтоб в ней царили дни труда и счастья, Но Анграмайни создал зло и грех. И создал я Нисайю, что за Бахдги, Чтоб не было в людских сердцах сомненья, Но Анграмайни веру умертвил. Я создал Урву, пышность тучных пастбищ, Но Анграмайни гордость людям дал. Я создал красоту Гараваити, Но Анграмайни выстроил гроба И создал я оплот, святую Кахру, Но Анграмайни трупы есть велел, И люди стали есть убитых ими. И я, Агурамазда, создал много Других прекрасных стран, Гаэтуманту, Варэну, и Рангха, и Семиречье, Но Анграмайни, тот, кто весь есть смерть, На все набросил зиму, зиму, зиму. И много стран глубоких и прекрасных, Томясь без света, ждут моих лучей, И я, Агурамазда, создал солнце, Но Анграмайни, темный, создал ночь.ВЕЛИКОЕ НИЧТО
1 Моя душа — глухой всебожный храм, Там дышат тени, смутно нарастая Отраднее всего моим мечтам Прекрасные чудовища Китая. Дракон, владыка солнца и весны, Единорог, эмблема совершенства, И феникс, образ царственной жены, Слиянье власти, блеска, и блаженства. Люблю однообразную мечту В созданиях художников Китая, Застывшую, как иней, красоту, Как иней снов, что искрится не тая. Симметрия—их основной закон, Они рисуют даль как восхожденье, И сладко мне, что страшный их дракон Не адский дух, а символ наслажденья. А дивная утонченность тонов, Дробящихся в различии согласном, Проникновенье в таинство основ, Лазурь в лазури, красное на красном! А равнодушье к образу людей, Пристрастье к разновидностям звериным, Сплетенье в строгий узел всех страстей, Огонь ума, скользящий по картинам! Но более, чем это все, у них, Люблю пробел лирического зноя Люблю постичь, сквозь легкий нежный стих, Безбрежное отчаянье покоя. 2 К старинным манускриптам, в поздний час, Почувствовав обычное призванье, Я рылся между свитков, и как раз Чванг-Санга прочитал повествованье. Там смутный кто-то, я не знаю кто, Ронял слова печали и забвенья: «Бесчувственно Великое Ничто, В нем я и ты — мелькаем на мгновенье. Проходит Ночь, и в роще дышит свет, Две птички, тесно сжавшись, спали рядом, Но с блеском Дня той дружбы больше нет, И каждая летит к своим усладам. За тьмою — жизнь, за холодом — апрель, И снова темный холод ожиданья. Я разобью певучую свирель, Иду на Запад, умерли мечтанья Бесчувственно Великое Ничто, Земля и Небо свод немого храма. Я тихо сплю — я тот же и никто, Моя душа — воздушность фимиама»НАМЕК
Сгибаясь, качаясь, исполнен немой осторожности, В подводной прохладе, утонченный ждущий намек Вздымается стебель, таящий блаженство возможности, Хранящий способность раскрыться, как белый цветок. И так же, как стебель зеленый блистательной лилии, Меняясь в холодном забвеньи, легенды веков,— В моих песнопеньях, уставши тянуться в бессилии,— Раскрылись, как чаши свободно живущих цветков.ТРИ ЛЕГЕНДЫ
Есть лишь три легенды сказочных веков. Смысл их вечно старый, точно утро нов. И одна легенда, блеск лучей дробя. Говорит: «О, смертный! Полюби себя». И другая, в свете страсти без страстей, Говорит: «О, смертный! Полюби людей». И вещает третья, нежно, точно вздох: «Полюби бессмертье. Вечен только Бог». Есть лишь три преддверья. Нужно все пройти. О, скорей, скорее! Торопись в пути. В храме снов бессмертных дышит нежный свет, Есть всему разгадка, есть на все ответ. Не забудь же сердцем, и сдержи свой вздох: Ярко только Солнце, вечен только Бог!