Оглянись на бегу

Боже, как он был счастлив! Дейни снова с ним… Снова счастлива…

Сегодня вечером Блейк решил предложить ей начать сначала. Но сегодня… она снова…

Блейк боялся продолжать даже мысленно. Хотел протереть усталые глаза, но рука ему не повиновалась. Он прислушался. Дейни вошла в дом. Вот она зовет его. Он не отвечает, но каждый звук ее прекрасного голоса снова и снова отдается болью в его сердце.

Дейни нашарила на стене выключатель, и в коридоре зажегся золотистый свет. Неяркий, но достаточный для того, чтобы разглядеть комнату. В следующий миг Дейни вскрикнула: огромное кресло у окна начало медленно поворачиваться к ней. Оцепенев от страха, Дейни следила за креслом, пока не увидела…

– Блейк! – выдохнула она, схватившись за сердце. – Ты меня до смерти напугал! Я не… Блейк! – Дейни подошла ближе, вглядываясь в полумрак. – Ты… не одет?

Дейни не могла двинуться с места. Ужас пронизал ее до мозга костей. Что же ее так напугало? Блейк. Он был… болен? Печален? Испуган? Сердит? Слова вертелись у нее в голове, но ни одно из них не подходило к Блейку. Он был никакой. С застывшей маской вместо лица, холодной и непроницаемой. Не верилось, что этот человек когда-то встречал ее с распростертыми объятиями. Чужой человек сидел в кресле перед Дейни.

Блейк протянул руку к столу. Дейни улыбнулась дрожащими губами. Сюрприз! Да, наверняка он приготовил ей сюрприз…

И она услышала. Блейк нажал на какую-то кнопку, и послышался легкий щелчок. Магнитофон? Нет, автоответчик Блейка.

– Дейни, это Руди. У нас неприятности с презентацией «Апач», – послышался слишком знакомый голос.

– Руди! Боже мой! Откуда у тебя этот номер? – голос Дейни.

Она не стерла сообщение Руди! Блейк прослушал его и понял! Дейни затрясло, она попыталась за что-нибудь ухватиться, чтобы не упасть, но руки ей не повиновались: они скрестились на груди так, словно пытались удержать распадающееся на части тело. Глаза Блейка были холодны, лицо ничего не выражало. Он спокойно наблюдал за незнакомкой в вызывающем красном платье и туфлях на высоких каблуках. Пусть падает – он ее поддерживать не станет.

Щелк. Блейк выключил автоответчик. Щелк. Перемотал ленту. Щелк. Голос зазвучал снова.

– Дейни, это Руди. У нас неприятности с презентацией «Апач».

– Руди! Боже мой!

Господи, надо что-то сказать, надо все ему объяснить, и он поймет! Но Дейни знала, что сейчас ей не стоит открывать рот – из него вырвется только страшный пронзительный крик. Она закрыла глаза, не понимая, почему до сих пор не потеряла сознания.

Щелк. Щелк. Щелк.

– Дейни, это Руди. У нас неприятности…

Щелк. Щелк. Щелк.

– Дейни, это Руди…

Как страшно уйти! Но страшнее оставаться здесь, перед лицом его боли и молчаливого осуждения. Дейни повернулась и медленно, на подгибающихся ногах побрела прочь из дома и из его жизни. Что она могла сказать? Чем оправдать себя? Как объяснить, что любовь в ее душе уживается с подлостью и предательством? Отец ее обманывал, первый раз в жизни с горечью поняла Дейни. Успех – не главное в жизни. И нельзя добиваться его любой ценой. Куда же ей теперь идти? Кто ее пожалеет? Кто позволит поплакать у себя на плече? Раньше был Блейк, но он потерян для нее, словно она захлопнула дверь у него перед носом.

Выходя из дому, Дейни услышала голоса – свой и Руди, и поняла, что Блейк терзал не ее, а себя.

– Ну, Руди, иди же ко мне! Ну давай, милый!

Лора сидела на кушетке, скрестив ноги. Туфли она скинула еще часов в десять. Лицо ее – обе щеки и нос – за последние несколько часов приобрело малиновый оттенок, еще более яркий на фоне бледно-розового свитера. Волосы растрепались и почти вернулись к изначальной кудрявости. Лора встречала Новый год с Руди и была счастлива – и от его общества, и от того, что перепробовала все ликеры в баре.

– Ну давай же, Руди! Кино ждать не будет!

– Лора, помолчи. Ты так кричишь, что все соседи сбегутся.

Руди вошел в комнату – тщательно причесанный, благоухающий одеколоном, безукоризненно элегантный в строгом костюме. Ему предстояло провести праздничную ночь с Лорой – и выкинуть наконец из головы Сирину. Сирина – ребенок. Очень милый, очень добрый, ласковый ребенок. Руди ее вдвое старше. С него хватит Лоры.

Но, едва войдя в комнату, Руди понял, что затея его напрасна. У него не хватит духу заниматься любовью с Лорой Принс. Ему и смотреть-то на нее жалко и противно.

Последние несколько дней все агентство работало как проклятое, восстанавливая утраченные документы. Лора клялась, что не имеет никакого отношения к пропаже, Сэм рычал на всех – даже на босса, а Сирина чуть не плакала. Но они успели к сроку. Сэм, помирившийся с подружкой, отправился на свидание, Сирина быстро и незаметно выскользнула из офиса, и Руди остался наедине с Лорой. Испугавшись одиночества, он позвал ее к себе, хотя теперь понимал, что одиночество приятней нежеланного гостя. Они выпили и угостились пиццей: и теперь Лора хотела одного, а Руди совсем другого.

– Ну давай же, Руди! – капризно протянула Лора. Руди покачал головой и сел рядом, вытянув длинные ноги.

– Так-то лучше. – Лора протянула руку и погладила его по бедру. – Какая мягкая ткань!

– Да-а, – вяло отозвался Руди.

Лора досадливо прикусила губу. Почему Руди не отвечает на ее заигрывания? Она сделала еще один большой глоток и, глядя, как оседают кубики льда в бокале, думала, чем бы его взбодрить. И, кажется, придумала. Кассета была вставлена в видеомагнитофон заранее: Лоре осталось лишь нажать кнопку. На экране появилась надпись: «Сестры милосердия: Ночная смена».

– Подойдет, – промурлыкала Лора. Руди обнял ее за плечи. Лора улыбнулась. Она его знает, как себя. Он не может перед ней устоять.

– Послушай, я что-то не в настроении… – начал Руди и вдруг умолк. На экране появилась больничная палата: в белоснежной кровати – красивый мужчина, до пояса укрытый простыней. Дверь отворилась, и вошла женщина, одетая как медсестра, в коротком облегающем халате и кокетливом передничке. Но Руди не замечал ее вызывающего наряда. Он смотрел на лицо. Какое прекрасное у нее лицо! Просто ангельское. Женщина склонилась над больным в кровати, и Руди понял, что она ему кого-то напоминает. Такой же кроткий, ясный взгляд видел он совсем недавно… у кого же? И вдруг его осенило. Ну конечно! Она почти так же красива, как Сирина. Сирина…

Руди крепче сжал плечи Лоры. Та прижалась к нему и положила руку на самую интимную часть его тела, чувствуя, как растет его возбуждение. Но женщина на экране вдруг начала расстегивать халатик. Обнажилась пышная грудь – и все возбуждение Руди исчезло. Он не мог понять, чем она напомнила ему Сирину. Сирина никогда так не сделает… Никогда? А если полюбит?

Рядом застонала Лора. Руди взглянул на нее и с удивлением обнаружил, что, пока душа его грезит о застенчивой секретарше, руки бездумно ласкают Лорину грудь. Лора уже почти скинула с себя одежду и потянулась к его пуговицам – и Руди не мешал ей, смущенный и раздосадованный своими непонятными чувствами. Черт возьми, он – Руди Грин! Ему не шестнадцать лет. Он не из тех сентиментальных дохляков, что влюбляются в невинных девочек, пишут стихи и не спят по ночам. Нет! Он выкован из твердой стали, а что это за сталь, сейчас узнает Лора Принс – больше-то показать некому…

Но за миг до того, как войти в нее и услышать из ее воспаленных уст свое имя, Руди вдруг устыдился сам себя. Он подумал: что сказала бы Сирина, если бы знала?..

– Прощу прощения, сенатор Грант. Вас к телефону. Боюсь, мы не сможем принести аппарат сюда.

Метрдотель почтительно прикоснулся к локтю сенатора, стараясь не замечать нелепой зеленой шляпы у него на голове.

– Благодарю. Откуда я могу поговорить?

– Телефон рядом с главным входом, по правую руку от вас.

Александер кивнул. Метрдотель исчез. Александер снял дурацкую шляпу и взял за руку жену.