Страница 5 из 9
— Чему ты улыбаешься? — спросила она.
— Красивое имя. — Он сумел подавить улыбку.
— Позвони мне. И не ходи один ночью по городу. Это опасно, — посоветовала она на прощанье. — Хотя ты, наверное, ничего не боишься. Ты ведь полицейский. Я правильно определила?
— Абсолютно. Спасибо за карточку.
— А может, я подвезу тебя до ресторана? Здесь недалеко. Зачем тебе идти пешком? Садись в машину, я тебя подвезу…
— Я люблю ходить пешком.
— Ладно. Я все поняла. Похоже, сегодня не мой день. До свиданья.
Она наконец отъехала. Он еще раз взглянул на карточку. Интересно, зачем она дежурила у отеля и так настойчиво пыталась усадить его в машину. Нужно будет показать карточку портье в отеле, он должен знать всех проституток, которые работают рядом с их отелем. Дронго прибавил шаг. На соседней улице находились рестораны. Оттуда уже доносились шум музыки и голоса. Он оглянулся. Больше никого на улице не было. Похоже, что его наконец оставили в покое.
В отель он вернулся на такси, попросив официанта заказать ему машину. Когда он забирал ключи, знакомый портье взглянул на него.
— Нашли ресторан?
— Конечно. — Дронго достал карточку. — Вы не знаете такую особу? Она дала мне вот это.
Портье взял карточку, прочитал имя, номера телефона, нахмурился и вернул карточку гостю.
— Не знаю, — покачал он головой, — вы, наверное, встретили ее в ресторане?
— Нет. Она дежурила у вашего отеля. В своем «Шевроле».
— Странно, — сказал портье, — обычно здесь никого не бывает. У нас отель семейного типа, сюда приезжают в основном с семьями, и проститутки тут не дежурят. Для этого есть отели в Беверли-Хиллз.
— И синий «Шевроле» никогда не паркуется рядом с вашим отелем?
Дронго назвал номер машины.
— Никогда, — ответил портье, — у нас никогда не было ни этой машины, ни этой женщины.
— Спасибо. — Дронго забрал карточку и поднялся к себе. Положив карточку на стол, он еще раз взглянул на имя и номер телефона. Вполне возможно, что это просто случайность. А возможно, все-таки его ждали. И хотели усадить в эту машину любым способом. Вот только нужно понять — с какой целью. С этой мыслью он и заснул.
Глава 3
Утром он проснулся раньше обычного. Сказывалась разница во времени. Обычно люди, прилетавшие в Соединенные Штаты, просыпались рано утром, в пять или шесть часов, и уже не могли заснуть. Он проснулся в шесть часов утра и принял душ. После завтрака он еще успел немного прогуляться до пляжа. При дневном свете все выглядело иначе — гораздо ближе и удобнее.
Дронго вернулся в свой номер к девяти часам утра. Примерно в десять раздался телефонный звонок.
— Здравствуйте, — услышал он незнакомый мужской голос, — с вами говорит Даниэль Барнард, я личный секретарь миссис Линдегрен. Я могу обращаться к вам — мистер Дронго?
— Да, именно так меня обычно называют. — Судя по голосу, секретарь был не очень молодым человеком.
— Как вы устроились? — поинтересовался Барнард.
— Прекрасно. У меня все нормально.
— В таком случае мы пришлем за вами машину. Ровно через сорок минут она будет у вашего отеля. Черный лимузин. Водитель предупрежден. Миссис Линдегрен примет вас ровно в одиннадцать тридцать. У вас есть какие-нибудь пожелания или просьбы?
— Нет. Спасибо.
— До свидания.
Дронго положил трубку и впервые подумал, что поступил правильно, взяв с собой чемодан с одеждой. Среди неизменных вещей, которые он обычно брал с собой, были запасные комплекты нижнего белья, свежие рубашки, галстуки, носовые платки, два или три костюма, обязательно электрический чайник и большая кружка. Кофе он почти никогда не пил, а без хорошего чая не мог работать по ночам. Неизменный ноутбук он носил с собой. При этом ноутбук, в котором была записана вся нужная ему информация, он оставлял дома и никогда не подключал к Интернету во избежание попадания в него какого-либо вируса. А другой ноутбук, подключенный к Интернету, всегда был с ним.
Он выбрал серый костюм и тщательно подобрал галстук с платком для светло-голубой рубашки. Раньше он любил носить костюмы от Валентино и Сен-Лорана. Но в последние годы качество костюмов великого французского модельера несколько ухудшилось. После того как он продал свою марку, в продаже начали появляться непонятные рубашки со скошенными рукавами и не очень качественные костюмы. Именно поэтому Дронго перешел на модельную линию «Бриони» и даже заказал себе несколько неплохих костюмов от немецкой фирмы «Босс».
Застегивая запонки, он подумал, что вот уже много лет он не меняет обувь и ремни. Качество «Балли» оставалось неизменным на протяжении полутора десятков лет. Это не было пиаром или скрытой рекламой, он действительно любил и носил обувь этой фирмы, предпочитая ее всем остальным. Так же как и парфюм «Фаренгейт», выбранный им много лет назад. С тех пор появилось много очень неплохих парфюмов, среди которых отличались ароматы от «Гермеса» и «Армани». Но «Фаренгейт» оставался с ним как первая любовь.
Он был готов к встрече с актрисой уже через тридцать минут. Спустившись, он вышел на улицу. Несмотря на поздний октябрь, было не меньше двадцати восьми градусов. «Идеальная погода», — подумал Дронго. Он легко переносил жару даже в сорок градусов, столь привычную для Баку, и не любил холода, когда температура опускалась ниже нуля хотя бы на несколько градусов. Во время зимних холодов в Москве он обычно уезжал в Баку или в Рим. Сильные морозы действовали на него угнетающе. Отсутствие солнца было почти невыносимо. Он с трудом представлял себе жизнь где-то на севере, где в течение полугода царила арктическая ночь.
Лимузин подъехал на несколько минут раньше назначенного. Из салона вышел пожилой афроамериканец, он снял фуражку и открыл дверь. Дронго кивнул ему в знак приветствия и уселся на заднее сиденье. Машина мягко тронулась. Внутри салона был бар с шампанским, прохладительными напитками, коньяком. В углу салона был небольшой телевизор. И самое главное — можно было вытянуть ноги, что он с удовольствием и сделал.
Почему негров нужно называть афроамериканцами? — в который раз подумал он. Это в английском языке слово «ниггер» означало уничижительное отношение к темнокожим рабам, а в русском это было всего лишь обозначение принадлежности к негроидной расе. Но политкорректность сделала свое дело. Почему слово «афроамериканец» не обижает коренных американцев, предки которых жили в этой стране не одно поколение? Похоже, что сами американцы с трудом разбирались в подобных лингвистических изысках.
Они ехали довольно долго, минут пятнадцать. Наконец машина замерла у ворот, которые начали автоматически открываться. Лимузин въехал на дорожку и через минуту затормозил у красивого двухэтажного дома в стиле ампир. Дронго дождался, пока водитель выйдет из машины и откроет ему дверь. Он понимал, что с этой минуты за ним будут следить, и поэтому не суетился. Выйдя из салона автомобиля, он сразу увидел две камеры, установленные на фасаде здания и фиксирующие всех прибывающих гостей.
У входа в дом его ждал мужчина лет шестидесяти пяти. Среднего роста, седой, с глубокими морщинам, прорезавшими его лицо, внимательными серыми глазами и волевым подбородком, не характерным для личных секретарей. Он был одет в темно-синий костюм с белой сорочкой и строгим серо-синим галстуком. Очки в модной оправе дополняли его образ. Увидев гостя, он протянул ему руку и улыбнулся обычной дежурной улыбкой американских продюсеров.
— Добрый день, мистер Дронго. Я секретарь миссис Кристин Линдегрен — Даниэль Барнард. Мы вас ждали. Как вы доехали?
— Здравствуйте. Прекрасно добрался. Кажется, в этом лимузине можно даже немного пожить, — пошутил Дронго, входя в дом.
На первом этаже находился роскошный холл, в котором стояли диваны и кресла светлых тонов, на окнах — декорированные им в тон занавески, и повсюду были расставлены живые цветы. Барнард пригласил гостя садиться, осведомившись, что будет пить Дронго.