Страница 111 из 176
Чоткий Сотона, вот надо ей было не вовремя прочесть не то имя, которым не следует разбрасываться без дела! Это о Волан-де-Морте вы можете трепаться хоть днями и ночами, он не придёт, а древний шакалоголовый бог не играет в игры людей. Он играет самими людьми.
– Что теперь будет?
Я ничего ей не ответил, пересчитывая призрачных псов – восемь зубастых тварей, каждая из которых способна порвать троих спецназовцев. Ещё раз с разбегу перепрыгнуть реку и попасть под защиту эрмитажных котов нам попросту не позволят. Засада была на уровне, нас явно ждали, они умеют ждать.
Будь у меня магический посох или хотя бы одно токсичное заклинание, я, не задумываясь, применил бы колдунство и был бы законно казнён, но, возможно, силы Света успели бы спасти девушку. Фамильяр справится с двумя, даже с тремя, но не более, а за это время остальные разделаются с нами. Если только…
– И-и-ий! – честно попыталась повизжать Нонна Бернер, но у неё ничего не вышло. Визг должен идти от души, а управлять этой первородной силой она по-прежнему не умела.
– Попробуете всплакнуть?
– Ой, да! Ущипните меня, пожалуйста.
– Побольнее? – Я старательно ущипнул её за…
В общем, не за то место и сразу получил по шее! Яростные очи девушки вспыхнули синим огнём, и, естественно, ни о каких слёзках тут и речи уже не было.
– О, как сладка нам смерть на поле боя, узнают твари, порванные мною! – Издав гнусавый боевой клич младших демонов из пекла, Фамильяр сам первым ринулся в атаку.
Его облепили аж четверо рычащих клыкастых псов, повиснув на котике, словно жутковатая египетская гирляда на петровской ёлке. А мы только и успели стать спиной к спине, как нас двоих закрыла обрушившаяся с небес могучая фигур старого призрака.
– Пока я жив, никто не посмеет обидеть моих друзей!
Его плащ развевался, в его руках были меч эльфов и посох серого мага, из-под нахмуренных бровей летели искры, а уж храбрости и чести ему не приходилось занимать никогда. И да, он появился невероятно вовремя, потому что нас действительно ждала эпичная битва…
– Бегите, глупцы! – успел крикнуть нам Гэндальф, вступая в неравный бой, словно его литературный прототип на узком мосту Кхазад-дума.
Нет уж, лично я бежать не собирался. Жаркая мешанина из русской, крымско-татарской, а ещё-таки чуточку еврейской крови забурлила в моих жилах, практически полностью отключая рациональное мышление, но даря взамен такой адреналин, что хоть сейчас врукопашную! Да и правнучка архангела, кусая губы, тоже засучивала рукава, но в этот момент огромная белая птица коршуном упала на неё с крыши ближайшего здания…
– Пустите-е! Нет! Я их не брошу-у! – в голос орала Нонна, однако высокий ангел, плавно взмахивая белоснежными крылами, уносил её в небо.
Надеюсь, куда подальше от этого жестокого махача…
Фамильяр бился как не знаю кто! В него словно вселились все демоны ада, и вековая вражда кошек с собаками выплеснулась в самую чистую, неподражаемую квинтэссенцию ненависти. Он вымахал в рост пятилетнего уссурийского тигра, фактически растоптав первого противника могучими лапами. Трое оставшихся призраков рвали его, живого, так, что лишь клочья шерсти и длинные капли чёрной крови летели во все стороны!
Пальцами вряд ли получится выворотить булыжник из питерской брусчатки, но ведь можно позаимствовать тяжёлую урну, стоящую без дела? Я поднял её над головой, сбивая со спины котодемона первого пса Анубиса, и если мои кулаки не могли причинить вреда подобным тварям, то холодное железо имело свой вес практически на все времена.
Получив удар в гниющую бочину, визжащий призрак отлетел аж шагов на пять за поребрик! Меня оценили как противника, и вот уже напротив каждого из нас скалили зубы по двое псов шакалоголового бога…
– За священный Валинор, за чудесные Сильмариллы, за обитель Элронда, за щиколотки королевы Галадриэль, за Профессора и всё его Средиземье! Получи, назгулье отродье!
Меч старого призрака мелькал с умопомрачительной скоростью, пластуя страшных псов ровными дольками, из простого посоха, коронованного ветвями, вырывались голубые и оранжевые лучи, прожигая насквозь зубастые порождения магии Древнего Египта.
Я подумал, что мне тоже стоило бы выкрикнуть какой-нибудь воинский клич или спеть что-либо подходящее. В голову лезло разве что разгульное «любо, братцы, любо-о, любо, братцы, жить…», но я не казак, мне оно вроде как бы и не по чину? Ну и ладно…
– С нашим атаманом не приходится ту-жи-ить!
Я сумел каким-то чудом той же урной дать по башке ещё двоим, остальные кружили вокруг, как голодные пираньи, увёртываясь от моих размашистых ударов. Котодемон раздирал когтями и клыками визжащего монстра, Гэндальф, которого самого рвали на куски, являл образец доблести и чести. Тем не менее убить полупрозрачных псов Анубиса было невозможно, хотя мы все старались. Зубастые твари-призраки даже с оторванной головой восстанавливались в считаные секунды.
Но на какое-то время вдруг всё остановилось, они замерли. Просто застыли – кто в прыжке, кто скаля клыки, а прямо перед нами появилось размытое лицо сфинкса с Университетской набережной. Глаза его были закрыты, губы едва шевелились, но тихие слова отчётливо и внятно прозвучали в предрассветном мареве:
– Человек, демон и призрак, вы нарушили правила сосуществования живых и мёртвых. Каждому определён свой срок и свой путь. Вечный закон должен быть восстановлен. Никто не вправе ничего забирать силой, но ваша храбрость заслуживает уважения. Вами двигали благие порывы. Да осветит Ра ваш путь!
Он улыбнулся. И в тот же момент над горизонтом вспыхнуло солнце. Стоило его первым осторожным, ещё почти случайным лучикам коснуться мостовой, как жуткие псы Анубиса исчезли. Их просто не стало, как будто бы и не было никогда – фотомонтаж, спецэффекты кино, стёртый ластиком карандашный рисунок, всё…
Глава двадцать четвёртая
Поэтому только глаза твои становятся во главу
Всего, что со мною было везде и всем.
Вне всяких логических выкладок и теорем,
Вне научных цитат и привычных схем…
Иначе и сам я
кому?
Зачем?
…Плавно растаяло и лицо сфинкса. Воздух стал невероятно чистым, даже хрустальным. Послышалось утреннее пение птиц, гудки автомобилей, наконец-то вновь вернулся шум просыпающегося города. Я бросился к пошатывающемуся Фамильяру, обняв его за шею. Призраки реально покусали его, мой кот хоть и тяжело дышал, но всё ещё горел азартом боя.
– Убью, зарежу, растопчу, порву на тряпки, как хочу! Размажу, выну потроха, не доводите до греха осатаневшего кота, не то… не так… не тут… не та…
– Успокойся, мы им показали. Как я понимаю, это было последнее нападение, они больше не придут.
– Уверен в том, что говоришь? Ядрёна мышь…
– Твой хозяин прав, – раздалось за нашими спинами. – Они получили, что хотели.
Мы обернулись и наперегонки бросились вперёд. Гэндальф лежал на мостовой, его одежды, порванные в разных местах, искрились теми самыми чёрными пятнами болезни, от которой так хорошо помогла золотая паутина. Но сейчас он умирал прямо у нас на руках…