Страница 41 из 64
— Ты и впрямь не очень-то в меня веришь, если думаешь, что я не найду способ открыть закрытую дверь, если захочу.
— Шон, ни я, ни Бренна не хотим причинить тебе боль, но она прямо сказала мне, что хочет только переспать с тобой.
— Она и мне так сказала. — Шон улыбнулся. — А я хочу большего. Что плохого в том, чтобы хотеть большего?
— Не самое лучшее время бросать мне в лицо мои же слова. Я же волнуюсь за тебя.
— Не надо. — Чтобы не забивать посудомоечную машину, Шон вымыл самую большую миску. Я знаю, чего хочу, и ничего не могу поделать со своими чувствами. И можешь не говорить, я прекрасно понимаю, что и Бренна упрямая. Но разве плохо, если я сделаю все, что в моих силах, чтобы изменить ее отношение ко мне?
— Как только она поймет, что ты за ней ухаживаешь…
— А я и не собираюсь. Она сама будет за мной ухаживать.
Дарси фыркнула, но вдруг посерьезнела.
— А ты далеко не такой дурак, каким прикидываешься.
— Мне хватает ума понять, что Бренна не захочет, чтобы убеждали ее, а предпочтет убеждать сама. — Шон проверил пирожки, уменьшил огонь в духовке. — Надеюсь, все, что мы здесь говорили, останется между нами.
— Можно подумать, я сейчас же помчусь к Бренне и выложу все, что узнала. — Оскорбившись, Дарси схватила поднос, но пристальный взгляд Шона остановил ее. — Ладно, раньше я так бы и поступила, но не сейчас. Можешь мне верить.
Шон верил. Дарси могла бы пробить ему голову тарелкой, но скорее откусила бы себе язык, чем предала брата.
— Наверное, и я не узнаю ничего из того, что она скажет тебе кое о чем.
— Надеюсь. Ищи себе шпионов в другом месте, приятель. — Задрав нос, Дарси направилась к двери, но остановилась и, усмехнувшись, сообщила: — Она думает, что у нее плохая фигура.
Шон, не ожидавший подобного признания, недоуменно посмотрел на сестру.
— Я просто ставлю тебя в известность. Она никогда не говорила мне этого прямо, но думает, что неженственно сложена, что мужчины не считают ее привлекательной. И поэтому секс для нее просто секс. Она не верит, что мужчина может относиться к ней с нежностью. — Дарси помолчала, пытаясь понять, простила бы ее Бренна, если бы сейчас услышала ее слова. — Женщины любят, чтобы им говорили… ну, если у тебя есть мозги, ты сам должен знать, что любят слышать женщины. Нам очень важны слова. А теперь закрой рот, ты похож на придурка. — И Дарси вылетела из кухни, захлопнув за собой дверь.
— Ты должна помнить Денниса Маги, уехавшего в Америку. Конечно, никто из нас не видел, как он покинул Олд Пэриш, ведь это было пятьдесят лет назад, а мы тогда еще не родились или были совсем маленькими, как я. Но слышать ты уж точно слышала и о нем, и о том, как он сколотил состояние в Нью-Йорке на земельных участках, строительстве и всем прочем.
Уютно устроившись на кухне О'Тулов, Кейти Даффи смаковала глазированные пирожные — если честно, ванили в креме могло быть побольше — и пила маленькими глоточками чай. Привыкнув барабанить десяток слов там, где любому другому хватило бы одного, Кейти не замечала рассеянности подруги и самозабвенно выкладывала самые горячие новости Олд Пэриша.
— Деннис дураком не был. Так говорили все, ктоего знал. А женился он на Мэри Клуни, родственнице моей матери. И Мэри была далеко не дурочка. В общем, уплыли они за океан со своим сыночком — он еще здесь родился — и отлично устроились в Америке. Видишь ли, Молли, Старая Мод была помолвлена с братом Денниса, Джоном Маги, с тем, что погиб на войне. — Кейти слизнула глазурь с пальца. — Похоже, за все эти полвека тот Деннис ни разу не приехал ни в Ирландию, ни в родные места, по у его сына, Денниса-младшего, тоже родился сын, и вот этот сын точно смотрит в нашу сторону.
Кейти примолкла, и Молли покорно подала ожидавшуюся от нее реплику:
— Неужели?
— Истинная правда. Он заинтересовался Ардмором. Планирует построить здесь театр.
— Да, верно. — Молли помешала свой нетронутый чай. — Бренна что-то говорила. — Размышления не помешали Молли заметить, как расстроилась Кейти, и она поспешила ее утешить. — Но подробностей я не знаю.
Кейти воспряла духом.
— Не переживай, я тебе все доложу. Маги из Нью-Йорка и наши Галлахеры заключили сделку. Ходят слухи, что театр пристроят к пабу. Если я правильно поняла, это будет музыкальный театр. Ты только представь себе, Молли, музыкальный театр прямо в Ардморе, и Галлахеры — его совладельцы.
— Приятно слышать, что и от наших будет что-то зависеть. Ты случайно не знаешь, приедет ли в Ардмор младший Деннис?
— А почему бы ему не приехать? — Кейти откинулась на спинку стула, взбила прическу. Неделюназад племянница сделала ей перманент на дому, и Кейти была очень довольна. Каждая кудряшка скручивалась туго, как солдатская скатка. — Однажды летом Деннис уже приезжал сюда. Мы были молоды и легкомысленны и флиртовали друг с другом. — Глаза Кейти затуманились счастливыми воспоминаниями. — Он тогда отправился в Европу и захотел посмотреть места, где родились его родители и он сам провел первые годы своей жизни. Красивый был парень Деннис Маги, насколько я помню.
— Насколько помню я, ты флиртовала с каждымсимпатичным парнем, пока не ухватила своего единственного.
Кейти ухмыльнулась.
— А зачем же еще быть молодой и легкомысленной?
У Молли было много причин для беспокойства, в том числе и эта, а потому она выдавила слабую улыбку и больше не прерывала болтовню старинной подруги.
Молли не сомневалась, что ее старшая дочь не только флиртует с Шоном Галлахером. Не страшно, ну, не очень страшно. Беда в том, что Бренна не говорит об этом с матерью. Молли растила своих девочек в уверенности, что они могут поделиться с ней чем угодно.
Она точно знала, когда влюбилась ее Морин. Дочка прибежала вечером домой раскрасневшаяся, смеющаяся, изумленная случившимся с ней чудом. Когда Кевин сделал предложение Пэтти, она поняла это в ту же минуту, как девочка влетела в дом и бросилась, рыдая, в материнские объятия. Такие разные ее девочки — Морин смеется от счастья, а Пэтти рыдает.
От Бренны, самой практичной из своих детей, Молли не ждала ни слез, ни смеха. Она думала, что Бренна спокойно расскажет, как изменились ее отношения с Шоном, но этого не произошло.
Только сегодня утром Бренна сказала, что переночует у Дарси, но не смотрела матери в глаза, а значит, врала. Как больно знать, что твоему ребенку приходится тебе врать.
— Где ты витаешь, Молли?
— Я? — Молли с трудом очнулась от своих мыслей, тряхнула головой. — Прости, Кейти. Что-то мне трудно сосредоточиться в последние дни.
— Неудивительно. Одна дочка вышла замуж всего несколько месяцев назад, вторая планирует свадьбу. Чего это ты такая унылая?
— Ну, разве что немного. — Поскольку ее чай остыл, а чашка Кейти опустела, Молли поднялась, вылила свой чай в раковину и наполнила обе чашки горячим чаем. — Я горжусь ими, счастлива за них, но…
— Слишком быстро они выросли.
— Да, быстро. Кажется, только вчера я утирала им носы, а сегодня покупаю свадебные платья. — К ее удивлению, из глаз чуть не брызнули слезы. — Ох, Кейти!
— Ну, полно, дорогая. — Кейти крепко сжала руки Молли. — Я чувствовала то же самое, когда мои птенцы вылетели из гнезда.
— Это все из-за Пэтти. — Всхлипывая, Молли нашарила в кармане носовой платок. — С Морин я лишь на свадьбе всплакнула, хотя девочка сводила меня с ума. Ее устраивало только совершенство, а представления о совершенстве менялись каждый день. Но Пэтти, она принимается рыдать, даже когда мы говорим о цветах. Клянусь, Кейти, я живу в постоянном страхе, что эта девочка будет рыдать и в церкви. Бедняжка Кевин! Все подумают, что мы притащили ее к алтарю под дулом пистолета.