Страница 67 из 75
Мы услышали свисток паровоза. Молчун замер и показал туда рукой. Я наблюдал, как, замедляя ход, приближался поезд. Сегодня был базарный день, и много крестьян ехало на этом первом утреннем поезде, еще до зари проходящем через несколько деревень. Вагоны были переполнены. Из окон высовывались корзины, на ступеньках гроздьями висели люди.
Молчун придвинулся ко мне. Он вспотел, его руки стали мокрыми. Время от времени он облизывал пересохшие губы. Отбрасывая со лба волосы, он пристально смотрел на поезд и внезапно показался мне гораздо старше своих лет.
Поезд приближался к стрелке. Стиснутые толпой крестьяне выглядывали из окон, их светлые волосы развевались на ветру. Молчун так сильно сжал мне руку, что я подпрыгнул. В тот же миг паровоз рывком свернул в сторону, бешено раскачиваясь, как будто его подталкивала невидимая сила.
За паровозом послушно последовало только два передних вагона. Остальные запнулись и, как резвые жеребята, со скрежетом и хрустом начали взбираться друг другу на спину и валиться на землю. Облако пара вырвалось вверх и скрыло происходящее. Из-под насыпи слышались пронзительные крики.
Я был оглушен и дрожал, как телеграфный провод, в который угодил камень. Молчун расслабился. Судорожно обхватив руками колени, он смотрел на медленно оседающую пыль. Потом отвернулся и потянул меня за собой к лестнице. Разминувшись с бегущими к месту катастрофы людьми, мы быстро вернулись в приют. Неподалеку раздавались сигналы машин скорой помощи.
В приюте все еще спали. У дверей в спальню я внимательно посмотрел на Молчуна. Он, как всегда, был невозмутим. Глянув на меня, он спокойно улыбнулся. Если бы не повязка на моем лице, я бы улыбнулся ему в ответ.
Следующие несколько дней в приюте только и говорили об этом крушении поезда. Вышедшие в траурной рамке газеты перечисляли имена жертв. Сообщалось также, что полиция разыскивает диверсантов, которые по политическим мотивам уже совершили ряд преступлений. Автомобильные подъемные краны разбирали гору исковерканных вагонов.
На следующий базарный день мы с Молчуном поспешили на рынок. Мы проталкивались через толпу. На многих прилавках вместо товаров стояли картонки с черными крестами: торговавшие здесь люди погибли при крушении. Молчун смотрел на картонки и радостно поглядывал на меня. Мы пробирались к прилавку моего мучителя.
Я поднял глаза. Знакомый прилавок с кринками молока и сметаны, брусками масла и разными фруктами стоял на своем месте. Из-за него, как в театре кукол, выглядывала голова того крестьянина, который выбил мне зубы и засунул меня в бочку.
Я с мукой посмотрел на Молчуна. Он недоверчиво разглядывал торговца. Когда наши глаза встретились, Молчун схватил меня за руку, и мы убежали с рынка. Когда мы вышли на дорогу, он упал на траву и закричал так, будто от сильной боли. Его слова заглушались травой. Это был единственный раз, когда я слышал голос Молчуна.