Страница 9 из 39
Хорошо. Дальше. Этот Пичугин не находит ничего умнее, как обратиться к своему то ли знакомому, то ли родственнику дальнему (крёстному, кажется, или свояку), никакому уже не фээсбэшнику, а обычному мелкому волгоградскому жулику, с просьбой приискать исполнителей. Тот, естественно, клятвенно его заверяет, что всё o'key! люди есть. Ну, ещё бы! ЮКОС (Невзлин) же на это аж целых двести штук зелени отвалил! Не поскупился. Конечно, есть люди! Как не быть! За такое бабло!
….
Всё, отбой! Свет погасили. Завтра продолжу.
P.S. Сегодня по "Европе-плюс" передали, кстати, что я сижу в карцере. "И буду сидеть до конца срока. Причина неизвестна." (Знали бы они "причину"!)
Перст судьбы прямо. Обычно тут приёмник исключительно на "Радио дачу" настроен. Где никаких новостей. А тут!.. Как специально. Ну-ну!
18 мая 2007
Всю ночь сражался с комарами. Или, может, с одним-единственным комаром, уж не знаю! Ну, короче! Не столько сражался, сколько был сражаем. Искусал, сволочь, все руки!! В результате – не выспался совершенно. А матрасик-то с утра – забрали. Днём не поспишь. Карцер как-никак. Хоть и комфортабельный. Вот так!
Кстати сказать, с комарами у меня вообще вражда по жизни. Кровная! Сколько бы ни было человек в камере – кусают именно меня! И никого другого.
Сидишь вот ночью, все остальные спят. Ну, казалось бы, – кусай кого хочешь, на выбор! Так нет!! Именно ко мне прицепится. С риском для своей комариной жизни. (Ведь я-то не сплю! И сопротивляюсь активно! Отмахиваюсь, как могу…) И обязательно – тяпнет-таки!!! Гад.
Кожа, наверное, тонкая. Как у женщины. Даже тоньше. С бабой ведь когда спишь – то же самое… Насколько я помню, конечно… Как это вообще – спать с бабой… И как, в частности, себя в этой фантастической совершенно и сказочной ситуации всякие там комары ведут… И водятся ли они вообще в сказках?!..
Скоро на волю!..
Сразу же Олю
Пымаю.
И уж натешусь!..
И разутешуся!..
С маю
Года какого?..
Впрочем, ни слова
Боле!
Только лишь дайте!!
И – сострадайте
Оле.
Ладно, продолжим!! Поговорим лучше на более знакомые и близкие темы. Про киллеров, бандитов, татей, разбойников и душегубов, например. А про кого же ещё? ..
Чая баландёрша сыпанула щедрой рукой. Чуть ли не полпачки. И чего-то даже доброжелательно при этом пробурчала. Да и охранники со мной утром сами первые поздоровались. Когда я матрас в коптёрку (в бокс в обычный, точнее. Там все мои вещички на полу в кучу свалены.) относил. Однако! Мои акции здесь явно растут в цене. По мере приближения заветного 22-ого. Тем лучше!!
Не знаю, между прочим, что там за 28 градусов постоянно объявляют? Я лично ночью мёрзну. Конкретно. Да и днём не сказать, чтобы особенно жарко.
О-о!.. проверка, кажется. Прервёмся. Пока. ..
Прошла проверка!
"Здравствуйте." – "Здравствуйте. Всё нормально." – "Тогда по распорядочку."
На шланг оторванный покосился, но ничего не сказал. Ну, и слава богу! Решили, наверное, уж когда я съеду, ремонтом тут заняться. И правильно! Ни малейшего желания нет час битый в боксе париться. Последние-то дни.
Напротив, кстати, бабы сидят Баб всегда слышно. Раньше тут женщин не было. Только с год назад примерно появились. Камеры 3-4 предположительно. Бухгалтерши из ЮКОСа и "Трёх китов", генеральша какая-то гуиновская. И тому подобные – дамочки.
Бабы в тюрьме – это вообще нечто. Особый разговор. Женские камеры
– это совсем не то, что мужские. Там свои порядки.
(Но это, естественно, в нормальных женских тюрьмах. На той же шестёрке, например. 6-й московский изолятор. Женский. Ну, плюс ещё БС-ники там сидят. Не много. Основной контингент, конечно же, – женщины. Ах, да! БС-ники – бывшие сотрудники. Менты, проще говоря. Бывшие.)
Да, так, на женских тюрьмах – там ад кромешный. Я тут, пока год на суд ездил, понаслушался в автозэках всего. От самих же баб, обитательниц шестёрки. Они охо-отно всё рассказывают. Во всех подробностях. Всех!! А чего там. Стесняться. "Спрашивайте – отвечу. На все вопросы! У меня тайн нет." И всему автозэку – отвечают. На все вопросы. Женщин же в тех же автозэках возят, что и мужчин. Раздельно, разумеется, в разных боксах, там, и секциях; ну, или чаще всего просто прикованными к двери бокса на лавочке рядом с конвойным; но – переговаривайся на здоровье. Конвойный не вмешивается. И – переговариваются!
То, чего я за этот год, повторяю, понаслушался и вообще о женщинах узнал!.. Господи! Лучше бы я этого всего не слышал и не знал никогда. Незачем мужчинам этого знать. И видеть женщин в таком положении незачем.
Когда зэчки же между собой ругаются!.. Ни один мужчина, даже самый-пресамый-распресамый, последний-распоследний так ругаться не будет. Это какая-то даже не грязь уже, а!.. Что-то зловонно-липко-противное. Отвратительное. Омерзительное! Не знаю.
Рот у них то ли "сосалка", то ли "хуесосалка", то ли "хуесосательная дырка"… "щёлка"… да не помню уже!! "Сосалку свою заткни!" Вот так, примерно. "Девки, бутылка пустая у кого есть? Обоссусь, блядь, щас!" И тут же – звуки соответствующие. Тьфу!!!
Ну, у нас-то здесь, в 991, понятно, публика почище. Элита. Но тоже!..
"Готова?!" (Это охранник кричит, стуча в дверь ключом. В смысле: собралась на вызов, там, на свиданку?..) – "Я-то всегда готова, а ты?"
Такой вот диалог буквально на днях привелось тут услышать. В суперспецизоляторе. В соседней камере. Причём, судя по голосу, дамочка была уже… явно бальзаковского возраста, так скажем.
Но у нас, повторяю, для дам – курорт. Охранники – мужчины, ребята молоденькие, с ними предельно вежливы, сюсюкаются, чуть ли не кокетничают. Обыскивают – баландёрши. Так, судя по всему… постольку-поскольку. Для проформы лишь. Они же даже не профессионалки. Обыскивать-то, наверное, толком не умеют. Шмонать. Да и зачем им это? Дополнительная работа ведь…
Совсем иное дело в женских тюрьмах. Прежде всего, надзирательницы там – только женщины… Что, милые дамы, вздрогнули? Правильно! Как говорят с дрожью в голосе сами зэчки, что такое сочувствие и жалость, эти надзирательницы не знают вообще! Шмон (обыск), естественно, всегда полный. ("Нам вообще всегда во все дырки заглядывают!") Малейшее подозрение – через кресло (гинекологическое, понятно).
"Ну, и что ты чувствуешь, когда тебе суют там чего-то?" – "Да чего я чувствую! Ничего! Прикосновение железа только неприятное." – "А если откажешься "через кресло"?" – "Карцер. У нас девчонка молодая отказалась, её в карцер. А она там повесилась." – "С концами?" – "Да нет, вынули." – "И чего?" – "Ничего. Откачали." – "И что?" – "Что-что!.. В карцер сразу опять поехала! Досиживать."
Вообще все абсолютно женщины говорят практически одно и то же.
Во-первых, что "у вас там, мужиков, не тюрьма, а санаторий; вот вас бы к нам на денёк!" ("Да вы ж разорвёте сразу! Высосите."); а во-вторых, что "у нас – курятник". Что такое "курятник"? Как хочешь, так и понимай! ("У нас?.. А-а!.. курятник.")
И еще, в-третьих, они же сдают там друг друга, как дрова. Поэтому-то и нет у них никаких ни телефонов, ни дорог, ни вообще ничего. Никаких запреток.
"Занесли трубу, одна обиделась, что поговорить не успела. Побежала сразу, настучала." – "Как "настучала"!?" – "Так." – "И вы что, с ней не поступили?"
Нет. У женщин за это не "поступают". У них доносительство, стукачество вообще в порядке вещей. У мужчин это недопустимо (не афишируется, во всяком случае; ведь если узнают!..), у женщин же – норма. Они даже это и не скрывают: "Ах, так! Ладно же!.." "Ладно же" – это значит, пойду сейчас, "доложу". Заложу. Пусть и у тебя не будет.
"С бабы спроса нет". За эту сакраментальную фразу милые дамочки (наши с вами жёны и сёстры, между прочим!) сразу же охотно прячутся, как только простодушные мужики (в том же автозэке, например) начинают вдруг почему-то удивляться наивно таким ихним… порядочкам.