Страница 11 из 39
Ладно, хватит о плохом. А то у нас чего-то одни киллеры, убийства, трупы… Поговорим лучше о чём-нибудь хорошем. Светлом. Например, об искусстве. О литературе. О стихах! Как я начал их писать. (Я ведь и стихи пишу! А вы и не знали?)
Сижу я, значит, с ховринским маньяком… (Чёрт! Начало опять какое-то!.. Однако, ладно.) Помните, может? Их двое было. Подкарауливали женщин. Один шёл навстречу жертве по улице и, когда оказывался за спиной, доставал из-под куртки бейсбольную биту и бил ей сзади по голове. (Причём, здесь уже, в 991, в камерах показывал, как именно надо бить, куда удар наносить, чтобы – наверняка. Как размахиваться и пр. Да мразота! Сучёныш. Тварь конченая. Въебали его, кажется, всё-таки позже в одной из хат. ПЖ в итоге получил.) Ну, и – грабил потом. Уже упавшую. Некоторых – насмерть. От волнения, наверное. Удар рассчитать не мог. А может, ему всё равно было. Не знаю.
А второй в это время в машине сидел. И ждал своего сотоварища. С добычей. И вот с этим-то вторым я и сидел. (В смысле, в одной камере. 23 года ему дали, к слову сказать. Но там у него ещё новые дела сейчас вскрылись. Заказные убийства. Которыми он в свободное от маньячества время, по ходу, подхалтуривал. Так что тоже, в общем-то… Кандидат на ПМЖ готовый. В "Белом Лебеде" или "Чёрном Дельфине".) Крупный такой парень. Спокойный как слон и уверенный в себе. Есть такой тип. Лидер в любом коллективе. Кроме тюремного, естественно. Тут таких крупных и уверенных!.. много.
Да, и вот он мне и говорит: "Слушай, Серёж, я жене письмо пишу, напиши мне какое-нибудь стихотворение, пожалуйста." – "Да я не пишу стихов. Не умею." – "Ну, чьё-нибудь тогда. Только хорошее! Про любовь." – "Да не помню я! Ты чего!?" – "Да как ты не помнишь, ты столько читал!" – "Да так вот и не помню." – "Ну, я тебя прошу!.. Ну, пожалуйста!.. Ну, мне очень надо!.." Короче!!.. "Ладно, – говорю, – не обещаю, но попытаюсь ночью вспомнить. Но не обещаю ничего, имей в виду!" (Пообещай только! Всё!! "Ты же обещал?!" Известные тюремные штучки. Никогда ничего не обещайте в тюрьме! Даже шутя. Никогда не отвечайте на просьбу утвердительно. "Хорошо" и т. п. Только: "постараюсь", "попробую" и пр. Чтобы потом – не предъявили: "А кто тебя за язык тянул?.. А я рассчитывал!.. И сделал уже то-то и то-то!.. И ещё вот то-то и вот то-то!! И что теперь?!")
– "Да ты вспомнишь, я знаю!" Твою мать!!
Ладно, сел я ночью, стал "вспоминать". И – удивительное дело! Обнаружил вдруг – совершенно неожиданно для себя самого – что стихотворений-то хороших и нет! Вообще!! Ну, вот вспомните хоть одно?.. Вот и я так же. Вспоминал, вспоминал… Вспоминал, вспоминал!.. Ну, нету! И помню-то я их, как выяснилось, превеликое множество, но – нету. Не то всё! Не то, не то, не то… Наконец, с горем пополам вымучил-таки одно. Приличное более-менее. Гумилёвское "Озеро Чад". (Вообще-то авторское название "Жираф", но я его именно так почему-то всегда про себя зову. "Озеро Чад".)
Хорошо. Начал я писать. Всё вспомнил, но вот две строчки!.. Ну вот, не могу вспомнить, и всё! Хоть ты тресни!! Что тут будешь делать? Пришлось сочинять свои. Корректировать классика.
Наутро я отдал этому маньяку чёртову листок со стихотворением, проклял его публично перед всей камерой ("Полночи на тебя угрохал!! На эти, блядь!.. "воспоминания"!.." – "Ой, Серёж, спасибо огромное! Я знал, что ты вспомнишь." "Знал" он!..), но признался всё-таки честно, что "вот эти две строчки – мои". И что б вы думали? Эти две строчки ему больше всего и понравились! Это меня так вдохновило, что я начал заниматься поэзией…
Вот так вот и рождаются гении! А вы, небось, полагали?..
Вот, кстати, это стихотворение:
Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд;
И руки особенно тонки, колени обняв.
Послушай! Далёко, далёко, на озере Чад Изысканный бродит жираф.
Ему грациозная стройность и нега дана, И шкуру его украшает пятнистый узор.
Я знаю, что много чудесного видит луна, Когда на закате он прячется в мраморный грот.
Я знаю волшебные сказки таинственных стран
Про Чёрную Деву, про страсть молодого вождя!.. Но ты слишком долго вдыхала холодный туман, Ты верить не хочешь во что-нибудь, кроме дождя.
И как мне тебе рассказать про любовь и про боль!? Как плавится верность, и нежность уходит, устав! Ты плачешь? Послушай, далёко, далёко, на озере Чад Изысканный бродит жираф.
Мои строчки выделены курсивом. Ну, как?
Хотите ещё образчик моего творчества? (Уже самостоятельного, конечно же!) Пожалуйста.
Я уходил от тебя,
Я уходил от себя,
От всех!
Да вот только цена!..
Да вот только – вина.
Да и грех!
От себя – не уйти.
А тебя – не найти
Уж теперь.
Затерялась – в ночи.
И, кричи, не кричи!..
Верь,.. не верь…
Но это уже более позднее.
А вот ещё.
На перепутье жизненных дорог
Был миг один, когда ослаб мой дух и изнемог От тягот и невзгод.
И вот
Тогда явился демон мне
В сверкающем огне.
Он ясен был и светел, как заря.
И душу взором мне пронзил и молвил:
"Нет, не зря
Ты жил и мыслил и творил,
Не зря!
Но даже реки и моря
Планеты нашей бедной всей
Пожара не зальют в душе твоей
И не затушат адских тех углей,
Что, тлея, жгут и жгут тебя сейчас, всё злее и сильней.
Но, знаешь, презирать людей
Труда не стоит. Впрочем, и любить,
Как Он советует, не стоит тоже. Ну да, так и быть, Мне жаль тебя, и я хочу помочь.
Внемли же мне: когда настанет ночь!.." ..
На перепутье жизненных дорог
Был миг один, когда ослаб мой дух и изнемог…
И ещё.
Словно раненые птицы
Души рвутся за границы
Бытия. -
Ты и я.
Там, под звёздами чужими, Станем мы совсем другими:
Чище, лучше и светлей.
И мудрей.
Все постигнем мира тайны
И безгрешны, беспечальны
Будем тихо жить вдвоём -
И умрём.
Нравится? Ладно, пожалуй, хватит пока. Отдохнули – и будет.
Поехали дальше.
Хотя, нет! Ещё про стихи. Стихи в тюрьме многие пишут. Писать начинают. Но стихи писать – нетрудно. Трудно писать – хорошие стихи. Вот это действительно трудно. А просто слова рифмовать!.. Буду-ка я разбавлять дальше текст стихами?.. А?.. Точно! Скучно станет – пропускайте. Дело ваше. Тогда, значит, в поэзии вы ни черта не смыслите!!!! Только и всего!!! Вам же хуже! (Поэты же народ очень самолюбивый, вы знаете…)
Ну, ладно. Пошутили – и будет. (Но стихов всё-таки – навставляю!
Всё равно прочтёте. Никуда не денетесь!..)
Между прочим, я в тетрадке его потом общей видел. Это моё-гумилёвское "Озеро Чад". Переписанное от руки. У одного грузинского двадцатилетнего парнишки (Понравилось, значит! Раз переписал. Приятно!..) Получившего 22 года строгого за убийство инкассатора.
Грустная история вообще-то. По словам парня, его просто слили подельники. "Они там все из одной компании, друзья детства, а я им кто?.." В общем, показали все на него. Дружно… Сидел я и с подельниками его! Ну, не знаю… Они другое говорят. Не знаю! На суде, по крайней мере, грузин этот главаря ихнего по воле ударил публично. Когда тот на него показания дал… Ну, как бы то ни было! Подельникам – от 12 до 15, а грузину – 22. В оконцовке. А ему самому-то всего 20. Мать и сестра остались. Сестре – то ли 17, то ли 18 лет. Один раз пришла на свиданье, а потом всё – "некогда". "Учеба!.." Когда про срок узнала. Как обычно, в общем.
Застилается сердце мглой.
Мир не добрый, но и не злой,
Нет!
Он всего равнодушный лишь.
Только холод вокруг да тишь.
Свет
Лишь от звёзд, но до них – века.
Впрочем, время ведь, как река -
Течёт.
Вот узнать бы ещё – куда?
Ну, а горести – ерунда.
Не в счёт!
С женщинами тут у всех больная проблема. Не с сёстрами в основном, конечно. С жёнами.