Страница 16 из 60
– Если она умерла, нам придется заново начать поиски.
– Быстрее, Римо! – завопил Чиун. – Мы должны спасти бунджи-ламу от смерти, не то наши поиски затянутся на многие годы!
Долгим выдохом очистив легкие от вони старого бунджи-ламы, Уильямс до упора выжал педаль акселератора.
Скуирелли Чикейн с закрытыми глазами лежала на коврике перед камином, стараясь выровнять свои чакры. Она надеялась, что, если ей удастся это сделать, спину отпустит. Мысль была неплохая, возможно, ей удалось бы выполнить задуманное, но по какой-то причине в глазах у нее все двоилось. Несмотря на то, что они были закрыты. Может, бханг так действует?
Скуирелли открыла глаза. Вокруг по-прежнему все двоилось. Всего в нескольких дюймах от ее розовых ногтей плясали раздвоенные языки пламени. Треск стоял такой, будто горел лес.
– Замечательный бханг! – громко произнесла женщина. Теперь всего было вдвое больше, начиная с пальцев и кончая многочисленными наградами: «Оскарами», «Тони», «Эмми»[16] и другими. Она попыталась вспомнить, сколько «Оскаров» получила. Три или четыре? Трудно сказать. Копии хранились во всех принадлежавших ей домах, начиная с небольшого парижского коттеджа и кончая лондонской квартирой. Лежа на спине, актриса чувствовала, как при малейшем движении потрескивают ее позвонки.
– Может, пригласить хиропрактика? – задалась она вопросом, глядя в высокий белый потолок.
Зазвонил телефон. Имельда тотчас протянула аппарат и принесла трубку, чтобы Скуирелли не вздумала садиться, рискуя вывихнуть какой-нибудь позвонок.
– Хелло, – процедила актриса сквозь плотно стиснутые зубы.
– Хелло, – ответил низкий вкрадчивый голос. – Как поживает моя любимая шестидесятилетняя нимфетка?
– Уоррен? Ты помнишь день моего рождения? Как это мило с твоей стороны!
– Как я могу забыть? – На какую-то долю секунды наступила неловкая пауза. – Теперь, когда тебе исполнилось шестьдесят, почему бы нам не повеселиться?
– Ах, Уоррен. Побойся Бога! Ты же мне как брат.
– Да, но ты единственная голливудская актриса, с которой я еще не переспал.
– Ах ты, похотливый сатир!
– Это отказ?
– Да.
– А может, согласие?
– Нет.
– Но ты подумаешь об этом, ладно?
– Повесь трубку, Имельда, – велела Скуирелли, отодвигаясь от аппарата.
Имельда положила трубку на радиотелефон и покинула комнату.
– А кое-кто считает, будто я кокетка, – пробормотала женщина и только тут осознала, что приподнималась во время разговора.
Она попробовала двинуть ногами и тут же скорчилась, стала извиваться и кричать от боли так, что испуганная Имельда немедленно вызвала «скорую помощь».
Влетевшие в комнату врачи бегло осмотрели пациентку, и один из них констатировал:
– Спазм позвоночника.
Другой принюхался, посмотрел в расширенные зрачки Скуирелли и добавил:
– Да еще и накачалась чего-то.
Они принесли доску для выпрямления позвоночника и попробовали привязать женщину к ней. Но та только корчилась и кричала еще громче.
Врачи раздумывали, что бы предпринять еще, когда в комнате вдруг раздался громкий, как храмовый колокол, голос и сосновый паркет задрожал под тяжелыми шагами.
– Я монгол Кула, человек с большим герпесом, – загрохотало вокруг, – и убью любого христианина, который осквернит бунджи-ламу прикосновением своих рук.
Врачи, подняв глаза, увидели здоровенного азиата, размахивающего серебряным кинжалом, и тотчас попятились назад.
– Мы не хотим никаких неприятностей, дружище, – выдавил кто-то из них.
– Если вы отойдете прочь от этой женщины, никаких неприятностей и не будет, – проскрипел в ответ еще один голос.
Небольшой восточный человечек в кимоно из алого шелка, окинув присутствующих внимательным взглядом, сразу же заметил Скуирелли Чикейн, привязанную к доске. Он тотчас отвязал ее и отшвырнул доску.
– Западная медицина, – язвительно выдохнул он. – Счастье, что мы прибыли как раз вовремя и они не успели воткнуть какие-нибудь штуки в горло бунджи-ламе или отрезать ей уши.
– Больным здесь отрезают уши? – удивился Лобсанг Дром.
– Западные врачи – шарлатаны. Они считают себя вправе вырезать любой орган или придаток, если полагают, что он поражен раком.
– Да, верно, – подтвердил Римо. – Ушной рак – смертельная болезнь. Всех подряд косит.
И тут сонный голос с пола произнес:
– Кто такой бунджи-лама?
Никто не ответил на этот вопрос. Скуирелли Чикейн увидела, что над ней склонилось милое азиатское лицо. Много лет назад актриса побывала с визитом доброй воли в Китае, вот там-то она и видела такие доверчивые лица. До сих пор люди порицают ее за ту давнишнюю поездку, поскольку по возвращении домой женщина похвалила китайские власти. Ворчат главным образом республиканцы. Что с них взять, они такие необразованные!
– Кто вы такой? – спросила Скуирелли милое доверчивое лицо.
– Я мастер Синанджу и пришел сюда, чтобы избавить вас от страданий.
– Думаю, у меня что-то не в порядке с чакрами, мистер Синатра.
Над ней склонилось другое восточное лицо, весьма озабоченное.
– Я Лобсанг Дром, из Тибета. Вы знаете о чакрах?
– Да, конечно.
– Вы буддистка?
– Да, – ответил за нее другой восточный человек.
– Баптистка, – уточнила Скуирелли.
– Бап-тистка?
– Это американское слово, означающее «буддистка», – пояснил человек с доверчивым лицом.
– Звучит вполне правдоподобно, – согласилась Скуирелли, предпочитая плыть по течению.
– Ты можешь вылечить ее, мастер?
– Вы можете вылечить меня, мистер Синатра? – ухватилась за эту возможность Скуирелли, предположив, что старый человечек – какой-нибудь отдаленный родственник Фрэнка.
Восточный человечек тут же одной рукой приподнял ей голову, а другой стал лечить позвоночник. Скуирелли почувствовала сильное тепло в области шеи, затем ее охватила сонливость. Она задремала, но за сомкнутыми веками видела, как чакры ее выравниваются.
Глаза женщины вдруг открылись, человечек отнял свои сильные руки.
– Можете сесть, – сказал он, вставая.
Скуирелли поджала под себя ноги, типичные ноги танцовщицы. Теперь они полностью повиновались ее воле. Она удивленно села, не ощущая в спине никакой боли или онемения.
– Вы хиропрактик? – спросила она, усаживаясь в позе лотоса.
Повернув голову, восточный старичок сплюнул в огонь.
– Энергия в вашем организме была не сбалансирована. В позвоночнике ощущался избыток ветра. Я убрал вредный ветер.
Скуирелли растерянно захлопала глазами. Она никогда не слышала о ветре в позвоночнике. Но это звучало сугубо современно и потому, очевидно, правильно. Такова была суть ее личной философии: если звучит правильно, стало быть, так оно и есть. Актриса увидела незнакомых людей, сразу четверых, не считая служанки и двух врачей, которые робко упаковывали доску для выпрямления позвоночника и собирали аптечку первой помощи. Впрочем, они тут же тихонько удалились.
Двое незнакомцев оказались азиатами, которых она уже видела. Третий, по всей видимости, тоже азиат, но он отличался от своих собратьев: был громаден, как Конан[17]. Четвертый – белый – отличался неуловимой небрежностью в одежде. Кроме того, Скуирелли еще ни у кого не видела таких больших рук. Да и в том, как он двигался, было что-то необъяснимо любопытное. Скуирелли глаз от него не могла оторвать. Гости же, в свой черед, во все глаза смотрели на нее. Она, правда, не находила в этом ничего особенного. В конце концов она ведь Скуирелли Чикейн, гордость сцены и экрана, певица и обладательница многих жизней!
Женщина улыбнулась сразу всем своей самой обворожительной улыбкой.
– Попробую угадать. Вы делегация, присланная Народной Республикой, чтобы поздравить меня с шестидесятилетием.
16
«Тони» – ежегодная премия Лиги нью-йоркских театров; «Эмми» – самая престижная премия на телевидении.
17
Герой двух фильмов «Конан-Варвар» (1982) и «Конан-Разрушитель» (1984) с участием Арнольда Шварценеггера.