Страница 34 из 78
— До свидания, Анна. Я очень рассчитываю на ваше помощь и надеюсь, что вы передумаете и решите мне помочь.
Уже на улице я отыскал взглядом силуэт отца, скрючившегося возле гаража, и сказал Борису:
— Жуков невиновен, и его отпустили.
Решение далось отцу тяжело. Но не потому, что ему жаль девочек. Просто он уронил репутацию в собственных глазах, а это для него куда болезненнее, чем стать причиной чьей-то смерти.
— Как так? — возмутился Борис.
— Бывает и так, — отрезал я, не желая больше врать.
Что дальше? Поднять восстание и пойти с вилами на преступников? Так надо знать, куда идти. И кто подпишется воевать с головорезами? Если бы знать хотя бы, с кем Костаки в контрах в нашем городе, можно было бы стравить две банды и провернуть свои дела, пока Чужой дерется с Хищником. Но такая операция требует длительной подготовки. Нужно взять на вооружение, в будущем может пригодиться, сейчас — поздняк метаться.
— И папа ничего не сделает? — воскликнул Борис на остановке.
— Смысл возмущаться, когда все ошиблись — человек невиновен.
— Но он же… — Брат задохнулся от возмущения. — Но все же сходилось! Он же… Это точно он!
Даже детям очевидно. Правду рассказать? Думаю, не стоит.
— Нет доказательств, — сказал я. — Его отпустили, но следят за ним. Но где девочки и что с ними, непонятно.
Во теперь Борис выругался, как десять боцманов. Я и не подозревал, что он так умеет.
Деда бы сюда! Он бы точно помог. А так… Жуков живет в Горлинке, она крошечная. Ни Аня, ни отец мне его адрес не скажут, а вот односельчане могут знать. Да и самому нетрудно вычислить: его дом самый богатый в селе, а в почтовом ящике со множеством ячеек, какие устанавливают в селах, может быть корреспонденция на его имя.
Я попытался развить мысль: вот я приехал в Горлинку, нашел гада, установил слежку. И что? Жуков сел на мотик и укатил, а я остался, потому что нет колес и даже мопеда! На такси за ним ехать? Так бред. А из тех, кому можно довериться, все безлошадные…
Угнать машину? Сейчас мало у кого стоит сигнализация, камер нет, пока в розыск объявят, я тачку уже и скину. Как и нет гарантии, что Жуков в курсе, где держат девочек, буду впустую за ним кататься.
Значит, копать надо под Костаки, и на ум приходила только его дочь Лена. Злость дочери на отца можно обернуть против него… Нет. Мне нельзя светиться нигде и ни перед кем. Значит — осторожно выведать, на каких складах и в каком городе у него металл — ну а вдруг дочь знает? Если нет, думать дальше.
В идеале бы завалить самого Алексиса, но, думаю, подобраться к нему будет непросто, а снайперки-то нет. Обрез — оружие ближнего боя.
Домой мы поехали с Борисом на автобусе. Я вышел на остановке Ильи, сказав, что заночую у него, Борис отправился к нам. Было десять часов вечера, Димоны уже покинули боевой пост, и я поднялся на пятый этаж, позвонил в дверь Илюхиной квартиры.
Открыл мне Илья, его родители еще не вернулись. Глянув на мое лицо, он понял, что дела плохи. Я молча разулся, прошел в кухню, сел, подперев голову, и сказал:
— Менты ничего не хотят делать. Девочек и правда отбирают на продажу в бордель. И я не знаю, что дальше.
— Так… Может, моего отца подключить? Он поднимет общественность…
— Нет следов, — проговорил я. — Непонятно, где девочки. Обвинять некого и не в чем. Жуков типа ни в чем не виновен. Это будет поклеп на честного человека.
Эх, будь Илья взрослым, мы бы справились без проблем…
Был бы у меня хотя бы мотик!
— Так давай соберемся и…
— И что? Кому мы что предъявим? Я не знаю, что делать, и мне от этого хреново, очень хреново.
На самом деле я отлично знал. Только нужно выведать место, где находятся девочки, и я рассчитывал на вольную или невольную помощь Лены Костаки. Либо же надо поехать в Горлинку и побеседовать с Жуковым.
Илья заходил по комнате вперед-назад, почесал голову…
Плешь! Если не получится с Жуковым, то можно попробовать допросить сутенера, эта сука точно в курсе, кто занимается похищением девочек, потому его девок никто и не трогал.
— И все-таки соберемся… — заладил Илья, пылая гневом праведным.
Я мотнул головой:
— И пойдем на головорезов с голой жопой?
— Ты не понимаешь! Поднимем шумиху и… — заладил Илья.
— Эти люди расстреляли Семецкого. Закроют нас в подвале, девочек перевезут или, того хуже, убьют…
— Но нельзя ведь просто смириться! Я не смогу!
— Никто не сможет.
— Если их не остановить, это будет продолжаться.
— Конечно, — кивнул я.
— А что твой отец?
— Ему пригрозили расправой, и он слился. Установка отпустить Жукова поступила сверху.
Илья потер лоб.
— Я спрошу у своего отца, что можно сделать. У него куча знакомых журналистов.
— Нам нужно знать место, — сказал я, вставая. — Это для начала.
— Ты куда? — встревожился Илья.
— К своим шпионам, — соврал я. — Пройдусь, подумаю. Реально мне хреново.
— И мне. Я-то думал… мы все думали, что преступник пойман, а их целая мафия! Я теперь не усну.
— Я тем более. Правда, мне лучше уйти. Буду держать тебя в курсе.
— Погоди.
Илья обнял меня, похлопав по спине, и сказал, будто знал, что я собрался сделать:
— Удачи, друг.
Да уж, удача мне понадобится. Вся моя задумка будет строиться на удаче. Но сперва надо успеть к бабушке за дробовиком или обрезом, а последний автобус в Васильевку идет в одиннадцать. Наш же вот-вот отправится.
И тут я понял, что упустил важное. Отстранился, заглянул в лицо Ильи и сказал:
— У меня к тебе будет огромная просьба. Я не пойду домой. Я попытаюсь кое-что разведать, но надо, чтобы мои не волновались и не искали меня. Потому, если спросят, скажи, что я ночевал у тебя, а потом поехал по делам. По каким — не стал распространяться…
Илья тяжело вздохнул.
— Что ты собираешься сделать? — спросил он.
— Пройдусь по своим бродяжкам, — повторил я. — Кое-что разузнать. Есть подозрение, что один человек немного в курсе происходящего.
— Я с тобой! — вызвался Илья.
— Бездомные тебя не знают и будут шугаться.
Ну не говорить же ему, что это опасно⁈
Друг погрустнел и пожаловался:
— Невыносимо тут сидеть и ничего не делать!
— Ты проконтролируй, чтобы отец сменил замок на подвале. Эта операция полностью на тебе. Базу нам потерять нельзя.
Он кивнул, еще раз пожелал удачи и отпустил меня.
Итак, сперва — к бабушке за дробовиком, благо знаю, где он хранится, в отличие от своего обреза, потом — в Горлинку. Адреса Жукова я не знаю, но село это крошечное, там всего домов пятьдесят, самый богатый найти будет несложно. Еще плюс, что находится Горлинка недалеко от Васильевки, километрах в пяти. Что дальше — сориентируюсь на месте. В идеале — допрошу ублюдка и пристрелю. Рожу, конечно, надо замотать, иначе всерьез он меня не воспримет, и придется его сразу валить. Есть только одна деталь: я не киллер. Одно дело стрелять по врагам в окопе, другое — убить безоружного. Да, внутренний враг хуже внешнего, но… Но.
В Васильевку я ехал в почти пустом автобусе. Пассажиров было трое: я, выпивший пожилой мужчина, клюющий носом, и толстая тетка, занявшая сразу два сиденья.
Вышел я последним. Автобус сразу же развернулся и поехал назад. Деревенская ночь пахла лесом, нагретой травой, звенела сверчками, вдалеке перегавкивались шавки. Теплая мирная ночь. А моя мирная жизнь, похоже, закончилась. Война нашла меня и здесь.