Страница 68 из 76
— Ты знаешь, я бы тебе посоветовал не искать Учителя ни во мне, ни в ком другом. И не потому, что ты недостойный ученик, а потому что в тебе есть гораздо больше этого. Я вижу, в тебе есть Искра. Я бы тебе посоветовал изучить всё самому. Изучи священные книги различных религий и сделай для себя свой собирательный образ, кто такой Бог, что есть истина, вера и что такое чудеса и так далее. Ведь если единственно праведной была какая-то одна религия, то все остальные люди бы не спасались и не было других чудес. А так чудеса веры происходят и в других религиях. Более того, изучи по возможности психологию человека, биологию, анатомию, морфологию, желательно ещё астрономию, квантовую физику, химию… В общем, расширь свой кругозор в области точных наук насколько хватит сил. И я уверен, что ты начнешь понимать то, что я хочу тебе сказать. Сейчас ты просто это чувствуешь, а тогда начнешь понимать. Когда ты начнешь понимать, ты начнешь понимать Бога. А самый лучший Учитель — это Бог…
В этот вечер мы поехали домой на последнем дежурном трамвае. Было уже далеко за полночь, но я просто не могла уснуть, потрясенная до глубины души этой беседой Сэнсэя. И мой дневник, как лучший друг и молчаливый собеседник, принял все излияния моей души. Наше мысленно-письменное общение с ним продолжалось до самого утра. И лишь когда на небе взошло солнце и мир стал потихоньку просыпаться, лишь тогда давно скучающая постель приняла тело в распростертые объятия своих мягких покрывал. Благо, было воскресенье — день всенародного высыпания.
41
Время пролетело незаметно. Началась жаркая пора выпускных экзаменов — сгустков нервов и пота множества людей. Как ни странно, но в этом последнем году моей школьной жизни я более спокойно стала относиться к этому напряженному процессу. После всего пережитого экзамены казались лишь естественной проверкой своих знаний, а не «тяжким испытанием судьбы», как считали многие мои одноклассники. И когда всё это было позади, когда наконец настал долгожданный выпускной бал, я ещё долго не могла поверить, что моя жизнь продолжается и что всё это не сон.
Встречая всем классом рассвет в живописном уголке природы, мы заговорили о том, кто кем собирается стать. Многие мечтали стать врачами, юристами, экономистами, предпринимателями. А когда об этом спросили меня, я искренне ответила:
— Я хочу стать Человеком.
Может, конечно, ребята и не поняли тогда смысл этих слов до конца, но лица многих из них сделались серьёзнее и задумчивее. Ведь действительно, мы стояли в начале самостоятельного жизненного пути, на пороге нашего личного выбора своей судьбы. Как жизнь распорядится нами — это ещё вопрос… Если всмотреться в судьбы разных людей, проживших добрую половину своих лет, то можно увидеть, что множество их жизненных дорог и тропинок впоследствии сливаются в одно — попытку стать Человеком. Ибо в этом, как говорил Сэнсэй, и заключается истинный смысл всей нашей жизни.
42
Из-за выпускного вечера мне, к сожалению, пришлось пропустить духовное занятие. И когда я на следующий день позвонила Татьяне, она поведала мне очень приятную новость. Оказывается, у Сэнсэя намечался недельный отпуск и ребята уговорили его поехать на море всем вместе. Даже Николай Андреевич ради этого решил взять накопленные на работе отгулы, прибереженные на такой редкостный случай «круглосуточного» общения с Сэнсэем.
— Я сказала, что и ты поедешь, — произнесла в трубку Татьяна.
— Молодец, Танюха, ты настоящий друг. Уж этого я точно не пропущу.
Ехать решили на трех машинах: на «Жигулях» Сэнсэя, «Волге» Николая Андреевича и старом «Запорожце», который Андрей позаимствовал у своего дедушки. Всё необходимое собрали всем гуртом. Володя пообещал раздобыть палатки. Стас с Женькой, как оказалось, были страстными аквалангистами и взялись за обеспечение всякими рыболовными принадлежностями, вплоть до надувной лодки. Мы с Татьяной взяли на себя ответственность за кухонные принадлежности. А Костик — за обеспечение колодезной водой.
43
В назначенный день в пять утра, гремя мисками и ложками по тихим улочкам, мы с Татьяной пришли на место общего сбора. Там уже стояли Руслан и Юра. Потом пришли Стас с Женькой. Они сказали, что Сэнсэй на час задержится. Как потом выяснялось, Сэнсэй проработал до самого утра. Ребята поведали, что обычно он не заканчивает, пока не примет последнего пациента. Учитывая огромные очереди к нему, это длилось где-то до двух ночи. Но в тот день, очевидно, узнав, что костоправ уезжает на неделю, людей оказалось гораздо больше. Поэтому только к пяти утра Сэнсэй закончил вести приём.
Позже на дедушкином «коробчонке» подъехал Андрей, вместе со Славиком. Наверное, этой машине было столько же лет, сколько и дедушке Андрея. Но мы с Татьяной были рады и такому средству передвижения. В хорошей компании и «Запорожец» оказывается не хуже «Мерседеса». Мы стали укладывать вещи в «стального коня», забив багажник почти доверху.
— Да, придётся Костику под ноги ставить свою сумку, — деловито сказал Андрей, еле закрывая багажник.
Но когда приехал Костик, надо было в тот момент видеть отвисшую нижнюю челюсть Андрея. Вещи Костика прибыли на «Волге» вместе с гружёным прицепом. И когда мы помогали выгружать эти бесконечные сумки и мешки, у Андрея чуть дар речи не пропал. Беспомощно помахав руками, он наконец взорвался:
— Да ты чё! Как на Северный полюс собрался. Мы же на неделю едем, а ты одних продуктов на три года вперед набрал! Да ещё эти огромные фляги с водой. Тебе же Сэнсэй сказал одну, а не четыре. Ты бы ещё цистерну сюда приволок!
— Честно говоря, хотел, но не смог. Транспорта подходящего не было, — с улыбкой ответил Костик, кивнув в сторону отцовской «Волги».
— Ну ты даёшь! Куда я это всё тебе грузить буду! Что мне прикажешь с этими бочками делать?! Разве их вместо колес «Запорожцу» вставить, что ли?!
— Так Николай Андреевич вроде бы с прицепом обещался подъехать.
— Вот именно, что вроде бы…
— Да ладно, не кипятись, что-нибудь придумаем.
Ещё битых пятнадцать минут Андрей ходил, возмущаясь возле огромной кучи вещей Костика. Но Костик только отшучивался, приговаривая:
— Я посмотрю, как на море ваше сиятельство будет благодарить моё величество за столь незабываемый комфорт.
Пока Андрея прорывало в очередном фонтане эмоций, Татьяна спросила у Костика:
— А, правда, зачем ты столько всего набрал?
— А чё, гулять так гулять. Я ж не для себя старался, а для всех, — лукаво оправдывался «Философ». — И, вообще, это всё лишь прах и суета…
И, взяв её нежно за талию, мечтательно произнес:
— А мне всего дороже твои прелестные уста.
— Да ладно тебе, — легонько оттолкнула его девушка, залившись звонким смехом.
Костик скорчил страдальческое лицо и с пафосом произнес:
— Ах, гордость сердца стоит многих мук!
И, покосившись на Татьяну, добавил:
— Я тетиву так туго натянул,
Что боюсь, не выдержит мой лук!
— Никуда он от меня не денется. Я ему покажу кузькину мать… — случайно громко сказал Андрей, продолжая бурчать о своем.
Мы все покатились со смеху. В это время подъехал Сэнсэй с Володей и Виктором. Глянув на огромную кучу вещей, Сэнсэй недоуменно спросил:
— Ребята, вы что, на Северный полюс собрались?
Вся наша компания покатилась в новом приступе смеха, а Андрей, найдя в лице Сэнсэя своего единомышленника, начал изливать душу.
Наконец подъехал и Николай Андреевич с долгожданным прицепом. Но оказалось, что и прицепа для всего Костиного «добра» было маловато. Кое-как распихнув вещи по трём машинам, мы стали утрамбовывать туда и свои тела. Славик пересел в машину Сэнсэя. Мы с Татьяной разместились среди сумок на заднем сиденье «Запорожца». А Костику, как «особо проштрафившемуся», досталось самое «вакантное место» — впереди возле Андрея, на сидении которое мало того, что было нестандартное, низкое, так ещё и болталось на одном шурупе крепления. Так что Костик, с его высоким ростом, ощутил всеми своими конечностями всю прелесть трёхчасовой поездки в «Запорожце». Но нескончаемый юмор наших парней сгладил весь дискомфорт дружным, весёлым смехом.