Страница 17 из 76
— Ба, кого я вижу! Какие люди в наших краях, — развел он руками.
В зал зашел крепкий парень невысокого роста, с волевым лицом и военной выправкой. Удивленный возглас Женьки заставил обернуться и других ребят. Сэнсэй вместе со старшими ребятами подошел к вновь прибывшему:
— Здорово, Володя!
— С возращением!
— Рады тебя видеть!
Когда восторг от встречи несколько улегся, Сэнсэй спросил:
— Ну и как прошла командировка в теплые края? Прогрел косточки на курорте?!
— Угу, аж поджарился. Ну их в баню, такие поездки. Называется, не было печали, так начальство помогло.
— А что там? — поинтересовался Женя.
— Ты что, телевизор не смотришь, деревня, — с улыбкой сказал Стас.
— Чаво, чаво? Какой такой телявизор? Да будет тебе ведомо, что у нас на деревне новости распространяются одним макаром — на слуху. А ежели кто не понимает или мыслию не разумеет, кулаком бац в ухо, и в головах братцев наступает прояснение. Во как!
Ребята засмеялись. А Женька обратился к Володе, уже перевоплотившись в роль попа:
— А ты поведай, сын мой, поведай экстрактно, о страданиях своих заморских, о делах прискорбных преисподни. Облегчись.
— Ну Женька! Тебя, наверное, и могила не исправит, — произнес Володя, смеясь со всеми, и серьезнее добавил: — Да что там говорить, чурки бесятся, между собой кусок земли не могут поделить… Такой курорт испоганили!
— Эти умеют бурю в стакане делать, — согласился Витя. — Это у них в крови.
— Да, — протянул Женька, — не миновал народ купели кровавой, не миновал… Поди и ты зубами в страхе-то нащелкался?
— Так нам, батюшка, не привыкать. Чай не впервой, — смешно передразнил его Володя.
— Ладно, ребята, еще наговоримся, — остановил этот юморной поток обмена впечатлениями Сэнсэй. — Иди переодевайся, а то уже тренировку пора начинать.
Разминку провели в активном темпе, с умеренными нагрузками. Я обратила внимание, что Володя, хотя и был парень коренастый, но двигался мягко и легко, как снежный барс. Когда основная толпа закончила повторять базу, Володя со «скоростными» ребятами начал эмоционально беседовать о чем-то с Сэнсэем. Закончив свои упражнения, мы тоже поспешили присоединиться к ним, вникая в суть разговора.
— Разве можно там было что-то предпринять? — горячо спорил Володя. — Работать приходилось в основном ночью, в полной темноте, а зачастую в подвалах. Там не только фонариком присветить, прикурить нельзя, моментально свинцовую пулю получишь. Сколько из-за этого наших ребят погибло! Тут уже пытаешься отстреливаться на любой шум в темноте.
— Но у вас же должно быть спецоборудование для ночного видения, — сказал Стас.
— Ага, это только в кино показывают. А на самом деле, в «Альфе» может оно и есть, а у нас откуда?
— А зачем тебе спецоборудование? — пожав плечами, произнес Сэнсэй. — Человек гораздо совершеннее любой железяки.
Володя задумался и, немного помолчав, добавил:
— Да я уже что только ни делал. И глаза вначале зажмуривал, чтоб зрение быстрее привыкало, и с ребятами пытались тренироваться в темноте на развитие восприятия слуха. Но тщетно. Все равно в большинстве случаев срабатывал фактор внезапности, несмотря на то, что вроде бы и были готовы.
— Зрение и слух здесь абсолютно не при чем, — констатировал Учитель. — У человека есть совершенно другое чувственное восприятие, благодаря которому ты можешь контролировать все окружающее пространство на желаемом расстоянии вокруг тебя.
Володя оживленно глянул на Сэнсэя:
— Сэнсэй, покажи, — приложив ладонь к сердцу, произнес он и с улыбкой добавил: — Больно истосковалась душа по твоим примерам.
Сэнсэй усмехнулся, махнув рукой в знак согласия:
— Ну ладно, камикадзе, давай…
Володя вместе с ребятами разработали целый план, как дезориентировать Сэнсэя. Тем временем этот азарт необычной демонстрации уже охватил всю толпу. Кто-то принес плотный шарф, чтоб завязать Сэнсэю глаза, неоднократно проверяя на себе его непроницаемость к свету. Другие обсуждали, как же лучше создать шумовые помехи и колебания воздуха. Наша же компания с интересом наблюдала за этим процессом, стоя рядом со Стасом.
— А кто этот Володя? — спросил у него Андрей.
— Володя? Это друг Сэнсэя. Один из его давнишних учеников.
— А как давно он у Сэнсэя занимается?
— Ну, я уже пятый год. Когда я попал к Сэнсэю, Володя только пришел из армии. А так, он еще до армии у него тренировался.
— Серьезный мужик, спортивный, — подметил Андрей.
— Да уж, я думаю. Володя мастер спорта по самбо. Служил в морской пехоте в разведке. А после армии — в МВД.
— А кем он работает? — спросила я.
— Сейчас он занимается боевой подготовкой какого-то недавно созданного спецподразделения.
И, помолчав немного, добавил:
— Этот гусь еще тот!
Весь наш большой коллектив под руководством Володи расположился по краям спортзала, образовав огромный круг. Сэнсэй вышел на середину. Володя самолично завязал ему глаза шарфом, тщательно закрыв все возможные щелки. После такой подготовки он скрылся в толпе. И тут Сэнсэй принял какую-то странную стойку. Она была похожа на уставшего странника, который отдыхает, опершись на воображаемый посох.
— Ух ты! — восхищенно произнес Женька, потирая руки в предвкушении чего-то ожидаемого: — Вот сейчас будет что-то очень интересное.
— Это точно, — подтвердил Стас, внимательно глядя на Сэнсэя.
— А что это за стойка? — поинтересовался Андрей.
— Если я правильно понял, это из стиля «Старый лама», — тихо ответил Стас.
— Что-то про такой стиль никогда не слышал.
— Хм, и вряд ли услышишь. Это древний мертвый стиль. Как говорил Сэнсэй, о нем забыли еще до рождения Христа. До наших дней дошло лишь жалкое подобие этой школы. В Китае оно известно как стиль «Дракон».
— Ничего себе, — удивился Андрей, — жалкое подобие! Насколько мне известно, стиль «Дракон» самый сильный стиль, так как он вобрал в себя мудрость и силу всех школ боевых искусств…
И, глянув опять на Сэнсэя, добавил:
— А ты то откуда знаешь про этот древний стиль?
— Да имел случай лицезреть его два года назад. Тут какие-то туристы заезжали к нам. Так Сэнсэй их гостеприимно потчевал стилем «Старый лама». Вот это было зрелище, я вам скажу, глаз не оторвать!
После такой рекламы, чтобы чего-то не пропустить сверхзахватывающего и для своей истории, мы уставились на Сэнсэя во все глаза. Тем временем Володя дал сигнал, после которого вся наша огромная толпа начала производить невероятный шум, беспорядочно хлопая в ладоши и громко топая ногами.
Воспользовавшись таким прикрытием, Володя начал приближаться к Сэнсэю, обходя по часовой стрелке. Его движения были мягкими и легкими. Он ступал, словно пантера перед прыжком, все ближе и ближе подходя к условному противнику. Когда Володя зашел с правой стороны сзади Сэнсэя, то с быстрым, легким подшагом стал наносить удар моваши-гэри в голову. Практически одновременно Сэнсэй отставил правую ногу назад и тут же в развороте его правая рука, изящно описав дугу, слегка прикоснулась ребром ладони к лицу Володи. Именно прикоснулась, как легкое перышко, а не ударила, как я ожидала. Судя по тому, что мы с округленными глазами наблюдали дальше, это не было случайностью или промашкой. Все движения были выполнены Сэнсэем легко, плавно и с особой аккуратностью. Володя же от этого легкого прикосновения полетел так, будто в него попало пушечное ядро. Ноги у него резко взметнулись вверх, и сам он перекинулся через голову, с силой грохнувшись о пол. В зале водрузилась полная тишина. Володя зашевелился, присаживаясь на пол. Народ с облегчением вздохнул и загудел, как улей, в обсуждении произошедшего.
— Как это он умудрился упасть? — поинтересовался у Андрея Костя.
Тот пожал плечами.
— Наверное, просто равновесие потерял. Он же стоял на одной ноге. Скорее всего так, ведь удар был вроде бы очень легкий. Да и ударом это не назовешь.
Сэнсэй, избавившись от шарфа, спросил Володю: