Чёрный пёс

Трансфигурировав сразу парочку шприцов, я заполнил их «жидким серебром» и заранее ввел иголки в вены подопытного. Оглушающее на этот раз я снимать не стал – само разрушится вместе с прочими чарами, когда кровь единорога попадет в организм. Да и силу на магические веревки решил сэкономить – никуда подопытный от меня не денется! Задействовав частичный оборот, чтобы увеличить скорость своей реакции, я сосредоточился, положил ладони на серую кожу и принялся вливать в тело лечебную магию.

Предыдущие пациенты позволили мне закрепить навык воздействия на неживую плоть, поэтому преобразование тканей шло быстро. Параллельно я уделял внимание восстановлению повреждений души, стараясь совмещать процессы, чтобы приведенные в порядок области энергетики совпадали с возвращенными в первозданный вид участками тела. Шаг за шагом организм мага оживал. Закончив работу над головой, я почувствовал, как дрогнула наполняемая силой духовная оболочка, и ощутил чужую боль. Понимая, что счет пошел на мгновения, я оставил осторожность, вливая мощный поток своей силы в подопытного, тем самым смывая, разрушая все наложенные чары.

Целительная магия, подчиняясь моей воле, безжалостно меняла саму реальность, создавая самое настоящее чудо. Раз - вены пациента заполняются свежей кровью, два - запускается сердце, три – в кровоток впрыскивается огромное количество биологического стимулятора, который позволяет мне ударными темпами восстановить целостность духовной оболочки, тем самым привязывая ее к носителю, четыре – подстегнутое «жидким серебром» преобразование поврежденных тканей организма окончательно завершается, пять – неожиданно для меня запускается механизм эволюции, преобразуя ожившие клетки мага, делая их лучше, совершеннее…

Не представляю, сколько времени занял процесс оживления. Я конкретно выпал из реальности, сосредоточившись на наблюдении за любопытным механизмом, работу которого в период экспериментов над пикси мог представлять исключительно по косвенным признакам. А очнулся, лишь ощутив мощный удар в челюсть. Отшатнувшись и повалившись в подвернувшееся кресло, я машинально схватился за пострадавшую часть тела и уставился в наполненные гневом серебряные глаза своего пациента, который решил довольно своеобразным способом выразить мне благодарность за возвращение в мир живых.

Байкер без каких-либо затруднений принял сидячее положение, оглядел свою куртку, расползающиеся по швам джинсы и прорычал:

- Что ты со мной сделал, недоносок?! Да ты хоть понимаешь, с кем связался?!

Приведя в порядок треснувшую от удара челюсть точечным вливанием магии, я поднял руки и миролюбиво произнес:

- Спокойно! Я не имею никакого отношения к тем чарам, воздействию которых вы подверглись в пещере…

- Какой еще пещере?! – не дал мне закончить буйный пациент, пытаясь что-то отыскать в правом рукаве. – А ну, живо вернул мою палочку!

- Заткнись! – рявкнул я, переходя на понятный мужику тон. – Я нашел твое тело в пещере с инферналами и вылечил. Понятия не имею, как ты там оказался, и где твоя палочка. Мое имя – Сириус Блэк, а как тебя зовут?

- Блэк? – удивился волшебник. Наткнувшись взглядом на рог единорога, очень неосмотрительно оставленный мною на столе, байкер цапнул его, направил на меня и прорычал: – Импе… кха!

Ну да, я же не дурак, чтобы безучастно сидеть, пока на меня накладывают непростительное! Едва заметив, что именно схватил пациент, я метнулся вперед и жестко ударил мага костяшками пальцев в горло, травмируя кадык. Схватив кашляющего байкера за кисть, я вывернул ее до хруста, подхватил выпавший из пальцев рог, после чего сам с большим удовольствием бросил подчиняющее заклинание в недоумка. Тот моментально затих, уставившись на меня остекленевшими единорожьими зенками, а я снова ощупал челюсть, проверил языком целостность зубов, поудобнее уселся в кресле и приступил к допросу.

Моего буйного пациента звали Освальд Доннован. Он был американским специалистом широкого профиля – проще говоря, наемником. Прибыл в Англию в середине шестидесятых годов в надежде подзаработать на набирающем силу противостоянии чистокровных и магглорожденных волшебников, грозившем перерасти в большую гражданскую войну. Выполнял, в основном, частные заказы, поступавшие от посредника в Лютном, специализировался на разбоях, кражах и ликвидациях. Последними его делами стали устранения моих родственников - Араминты Блэк и семьи дядюшки Альфарда.

Как и почему он оказался в Кристальной пещере, Доннован не знал. Он помнил, как шел по Лютному и внезапно получил в задницу мощное оглушающее, пробившее защиту на его куртке. Далее шло смутное воспоминание о беседе с каким-то школьником, из которой маг не мог вычленить ни словечка, несмотря на мое недавнее исцеление, удалявшее даже последствия «обливиэйта», а за ним - сразу же падение в черное озеро. Годы бытия инферналом пролетели для Освальда странным сном, наполненным постепенно усиливающейся болью. Очнувшись и услышав мою фамилию, волшебник решил, что его захватил родственник погибших, отреагировав крайне предсказуемо.

Сообразив, что больше ничего интересного не услышу, я совершил оборот и впился в шею ликвидатора. После лечения Доннован мог с большой натяжкой считаться волшебным существом, и я не стал упускать удобный случай усилить мою вторую ипостась. Энергия мага была крайне питательной, на вкус – совсем иной, нежели у феникса. Поглощая ее, я даже глаза закатил от удовольствия, вызванного приятным чувством разливающейся по пушистому телу жаркой волны. Жаль, силы в теле наемника оказалось не так много. Я только успел войти во вкус, как она закончилась, лишь раздразнив меня, но не насытив окончательно.

Разжав пасть, я отправил очередное иссушенное тело к прочему отработанному материалу и прислушался к ощущениям. Тело грима, как и прежде, подчинялось безукоризненно, радуя меня сокрытой в нем мощью. После поглощения измененного мага я не ощутил появления новых умений, не осознал неизведанные области своих возможностей и уж точно не нащупал связь с потусторонним миром. Просто у меня в сознании воцарилась радостная нега и довольство, вызванные пониманием, какой я теперь крутой шерстяной волчара и насколько мощны мои лапищи.

Посидев так пару минут, я с сожалением вздохнул и сменил тело. Можно считать, за своих родных я отомстил. И пусть с теткой Араминтой прошлый Сириус не контактировал, особенно после рассказа Дамблдора о том, как эта чокнутая ведьма пыталась протолкнуть в Визенгамоте закон, разрешающий охоту на магглов, но и ее, и семью дяди мне было жалко. Супруга Альфарда была красавицей, да и дочки вышли на загляденье.

Кто бы мог подумать, что то «случайное нападение вампира», которое авроры толком не расследовали, было всего лишь замаскированной под него ликвидацией неугодных? Не представляю, кто именно отправил Доннована в пещеру, но я бы точно пожал ему руку. А вот заказчику Освальда я с удовольствием пожал бы шею. До хруста костей. Однако наемник общался с ним исключительно с помощью совиной почты, так что никаких концов мне уже не найти.

Отогнав несвоевременные мысли, я прислушался к ощущениям родного тела. В резерве плескалось не так, чтоб слишком много магии. Хотя его уровень постепенно увеличивался – видимо, сила по принципу сообщающихся сосудов перетекала из организма грима в человеческую тушку. Вот только у меня не было желания тратить время на ожидание. Поглядев на бутылки с серебряной кровью, я прикинул все «за» и «против», но решил воздержаться. Эйфория от выпитого стимулятора наверняка помешает концентрации, а рисковать я не имел права. Оставался один выход - снова заняться употреблением «сублимированной пищи».