Страница 27 из 90
– Да, отец.
– При дворе? – переспросила удивлённая Ингрид.
– Да. – Отец обернулся к дочери и пожал плечами. – Лучше всего, конечно, было бы проводить при дворе каждую зиму, только дела этого мне не позволяют. Но на этот раз мы наверняка отбудем на весь зимний сезон, поскольку помимо прочего я должен представить тебя ко двору и сообщить о твоём существовании государю. Наш род на особом счету у его величества… Кстати, сколько тебе лет?
Она расхохоталась.
– Забыла своевременно сообщить. Мне двадцать четыре.
– В самом деле? – удивился Сорглан. – Я бы дал не больше двадцати. Тем более тебя необходимо представить ко двору. Это, собственно, следовало сделать ещё восемь лет назад. – И со снисходительной улыбкой порадовался смеху семьи. – Изволь до октября подготовить себе достойный гардероб, тем более что теперь у тебя будет помощница, если, конечно, твоя мама согласится поделиться своей новой служанкой.
Алклета заверила, что непременно так и поступит.
Закончив с подарками, все разошлись, потому что было уже поздновато, солнце почти скрылось за горизонтом, да и хотелось рассмотреть подарки поближе – и Ингрид, и Сорглану, и даже Алклете, хотя она не переставала повторять, что уже слишком стара для подобных даров. Кануту удалось перехватить сестру возле лестницы, пока никто не обращал на них внимания.
– Мне обмолвились, что ты собираешься завтра на охоту, верно?
– Не совсем. – Она охотно остановилась, оперлась рукой на поручень лестницы. – Хочу погулять. Но если по дороге встретится что-нибудь интересное и толковое, я это что-то с удовольствием пристрелю. Если смогу
– А кто с тобой ещё пойдёт?
– Никто.
– Нет, так нельзя. Отвыкай от подобного. Во-первых, это неприлично, а во-вторых попросту опасно. Сейчас время медведей, можешь наткнуться на какого-нибудь бурого. Позволь, я пойду с тобой. Мне тоже хочется побродить по лесу.
– Я не против, нисколько. – Ингрид улыбнулась. – Увидимся утром. – И пошла к себе.
Канут прошёл в свою комнату и встал у стены, прислонившись к ней лбом. Голова болела. Наверное, от пива – многовато выпил.
10
Потянулись летние дни. Ингрид, если не шила у себя в комнате или в общей, гуляла по окрестным лесам – иногда с луком, иногда просто так. Её сопровождал либо кто-то из людей Сорглана, либо Канут. После того как вытащенные на берег корабли осмотрели, просмолили, проконопатили и вообще привели в порядок, ему по большому счёту нечего было больше делать. Прежде он и по собственному желанию уходил на охоту, часто на несколько дней, теперь же была лишняя причина. Ингрид не решалась ночевать в лесу – ночи здесь бывали сырыми и пронзительно-холодными – и Канут соглашался, что с таким слабым здоровьем, как у неё, не стоит рисковать.
В один из первых дней отец рассказал ему историю приёмной дочери в общих чертах, насколько знал сам. Слушать это было неприятно. Конечно, он знал, что рабыням приходится нелегко, с ними по зрелому размышлению можно делать абсолютно всё что угодно, и только желание или нежелание хозяина определяет, будет она жить спокойно или мучиться, а это никакая не гарантия. Он представлял и сам во время набегов, после победы да с хорошей порции спиртного позволял себе лишнего с пленницами. Прежде его это не трогало. Теперь же он представил, что было с Ингрид, и его представления о допустимом начали меняться. Разум говорил, что если бы она умерла в рабстве, то он бы об этом не узнал, и ничто в его душе не шевельнулось бы, но представлять себе такой исход было неуютно и холодно. Ведь теперь-то он её знал.
Он смотрел ей в спину, когда она шла впереди него по узкой лесной стежке, любовался её ровной спиной, перетекающей в тонкую талию, а потом в широкие округлые бедра той плавной линией, лучше которой нет и которая вызывает в теле мужчины волну жара. Он видел её узкие плечи, длинную тонкую шею и с грустью понимал, насколько всё это хрупко. Прежде ему не приходило в голову бояться смерти, теперь же он боялся, что смерть может вдруг прийти к ней. Он сам не знал, почему стал бояться этого, но факт вался фактом. Точно так же, с такой же силой он боялся, что Ингрид выйдет за кого-нибудь замуж. Ему казалось, он тут же убьёт того, кто получит её согласие на брак, не сможет себя сдержать.
Он боялся того, что сможет отнять у него её время. Или всю её.
Ингрид всегда одевалась в лес одинаково – серая рубашка, плотные льняные штаны, низкие сапожки и суконная куртка. Когда она целилась, то слегка откидывала голову, и шея казалась ещё длиннее, чем она была. Кстати, Канут оценил, что стреляла она неплохо. Почти всегда попадала и очень хорошо реагировала на изменения обстановки.
Несколько раз он брал небольшую лодку и вывозил сестру в море. Он хорошо знал все особенности течений и приливов-отливов, умел держать лодку на волнах самого разнообразного характера и величины и потому не опасался выгребать так далеко, что земли становилось почти не видно. Он грёб сильно и мощно, лодка почти летела по воде. Когда они плыли от берега, Канут всегда использовал отлив, когда наоборот – прилив, и потому времени уходило не так много, как если бы грести взялась Ингрид. Хотя она тоже прилично управлялась с лодкой, научилась ещё на родине.
Иногда они выходили в море на крохотной парусной лодочке, принадлежащей Сорглану – прогулочная игрушка, на которой с парусом мог справиться один человек. Её Ингрид любила больше гребной.
– Скажи, а чем ты занималась дома? – спросил он у неё как-то, когда от берега осталась вдали лишь ломаная туманная линия.
– Училась. – Она сидела у самого борта, свесив босые ноги, и их обдавали холодные брызги. Погода была солнечная и очень тёплая. Пекло́.
– А чему?
– Философии.
– Чему?
– Профессия – философ. Я её уже почти получила. Оставался один курс.
– Что за профессия такая?
– Бывают и такие, Канут. Философия у нас – это буквально завалы книг, где изложена история развития человеческой мысли. Мысли наших мудрецов. Кто-то должен во всём этом разбираться.
– И сколько надо учиться, чтоб стать таким… философом?
– Пять лет.
– Так долго?
– Но книг-то много. Все надо прочитать и понять. Дело непростое.
– И верно. – Канут смотрел на линию горизонта. – Тебе нравилось?
– Да.
– И много книг ты прочитала за свою жизнь?
– Я не считала. Может, пару тысяч. Может, больше. Нет, наверное, больше.
– У вас на Терре так много книг?
– У нас на Терре их столько, что никакому человеку не хватит жизни прочесть их все. Причём я имею в виду умные книги, а не те, что печатаются миллионами, чтоб развлекать самых необразованных. Так называемое чтиво. И не специальную учебную литературу, которой тоже титаническое количество.
– Зачем же вам нужно столько книг, если их все равно нельзя все прочитать?
– Людей тоже много. Одни прочтут одну часть, другие – другую.
– Странно. В жизни же столько всяких дел надо сделать. Когда же ещё столько книг читать?
– Читают у нас на Терре хоть и не все, но многие. Средних размеров домашняя библиотека – это от двухсот до пятисот книг. Иногда больше. У нас нет ни одной семьи, где не было бы в доме ни одной книги…
– А как называется та книга, о которой ты мне говорила?
– Какая?
– Та, где о девушке, богатом парне и красных парусах.