Страница 23 из 43
- Да, в теле этого земного человека, чтобы вытащить тебя из этого людского мира. Он придет за тобой. Скоро. И мы будем с тобой неразлучны - произнесла Изуфуиль, и заскакала на нем, на его том торчащем детородном возбужденном члене, и громко дико, застонала в ночи на всю больничную запертую на замки выбеленную белой известкой комнату.
Это продолжалось, без остановки всю ночь. А когда наступило утро, и блеснул первый лучик утренней зари, то ничего и никого уже тут в палате не было. А на постели лежал измученный страстной сексуальной любовью и совершенно голый Сурганов Андрей.
***
- Дело прекращено - произнес следователь Дорофеев - За нехваткой улик и свидетелей. К тому же нет достоверных подтверждений того, что ваш теперешний подопечный действительно толкнул одну женщину под машину, а другую вытолкнул с балкона ее квартиры. Нет ни видео, ни толком свидетелей. Так, что Вероника Георгиевна Климова, он всецело и полностью весь ваш, ваш Сурганов Андрей Викторович.
- Слава Богу! - воскликнула от радости Вероника Климова - Значит ни следствия, ни суда уже не будет над моим подопечным?
- Значит, не будет - ответил ей следователь Дорофеев - Я умываю руки и так полно другой работы. Но добавлю к прошлому сказанному, чтобы были все-таки осторожны с ним. Уж слишком у вашего теперешнего подопечного было бурное и трагичное детство, связанное со всякими неприятными вещами и потусторонним. Вы должны сами это понимать. Ваш Сурганов Андрей Викторович, это как часовой механизм на бомбе. Когда-нибудь сработает и рванет.
- Я знаю, Лев Григорьевич, спасибо за советы и заботу, но я знаю, что делать в таком случае - ответила врач психотерапевт городской клиники имени Ломоносова Вероника Георгиевна Климова.
- Вот и прекрасно - ответил тоже ей следователь городской криминальной прокуратуры Дорофеев Лев Григорьевич - Трудное детство, потеря матери, вера во все Божественное и потустороннее. Раздвоение личности и частая теперь ото всего этого депрессия. Кроме всего приравнивание себя еще и ангельскому племени, сами знаете, что это такое.
- Знаю, знаю Лев Григорьевич - произнесла Климова - Простите меня за то, что тогда повысила на вас голос.
- Я тоже был не лучше - произнес Дорофеев - Просто то, что я узнал о Сурганове, тогда шокировало меня. Это нас с вами Сурганов поссорил.
***
Гаврикова увезли в морг больницы и все знали, что-то был не совсем просто несчастный случай. И многие пациенты больницы стали стороной обходить Сурганова Андрея. Они его стали боятся после рокового, такого вот, случая в городской психиатрической клинике. Даже весь состав медклиники, как-то переменился после этого несчастного случая.
Все стали обходить стороной на прогулке и вообще не разговаривать с ним. Этот случай с Гавриковым отодвинул ее возлюбленного Сурганова в сторону ото всех, и это было то, что нужно. Она просто его хотела и думала, как получись его, хотя бы на одну ночь и так, чтобы никто не узнал об этом.
Она даже стала думать, как заполучить его и вывезти из самой клиники к себе домой. Она так его теперь хотела, что еле сдерживалась при их беседе и сила тяготения и страсти росла, и Вероника Климова не могла ее остановить.
Она всю дорогу думала об этом пока ехала на своей легковой машине домой. И чем больше думала, тем ее это затягивало, и с такими вот мыслями она легла спать в свою в спальне домашнюю постель. Не заметив, как крепко уснула, после выпитого снотворного, потому, что никак из-за возбуждения и дикого теперь сексуального желания не могла уснуть. Она в тех думах так перевозбудилась, что снотворное просто было необходимо, иначе она бы никогда не заснула. Да еще после этой нелепой и странной трагической для всей ее больницы смерти Гаврикова. Этого рокового таинственного и необъяснимого ЧП, которое еле ей как главному врачу городской Красноярской клиники имени Ломоносова удалось замять. Еще эта Гальперина со своими о Сурганове вопросами. Любопытство той к ее пациенту ее взбесило.
- «Ей, то чего от него надо?!» - Климова разозлилась на коллегу по работе - «Диссертацию по нему писать собирается, что-ли?! Если будет к нему лезть!».
Ее мысли оборвались, и она крепко уснула, уже снова у себя дома и лежа в постели. После горячего душа и раздевшись, почти до наготы и как обычно в белых шелковых плавках и одной в кружевах тельного цвета ночнушке. Выставив под этой ночной кружевной сорочкой вверх полные торчащие сосками свои голые без бюстгалтера груди. Раскинувшись навзничь и раскинув в стороны тридцатилетней одинокой и красивой женщины на своей в белых простынях постели руки.
И вдруг Вероника внезапно проснулась. Или ей так показалось, но она вроде не спала. Она почувствовала, чье-то присутствие в своем доме и испугалась. Она вообще не понимала, спала она именно сейчас, или нет. Но если это был сон, то очень сильно был похож на реальность.
То, что она увидела, потрясло ее, и до жути напугало. Напугало очень сильно. Такого с ней не было никогда. Она никогда не могла даже подумать, что увидит такой кошмарный и невероятно реалистичный сон.
Она проснулась или думала, что проснулась, но если это был действительно сон, то был потрясающе ясный и четкий. Она увидела его. Сурганова Андрея только в молодом совсем возрасте, еще лет, наверное, двадцати или даже чуть моложе, но она узнала его.
Это был точно Сурганов Андрей. И он стоял на фоне ночного окна в свете яркой луны. Он был не один. Его сопровождал огромных размеров лев с шикарной растрепанной гривой.
Андрей был несравненно молод и красив. Лет двадцати на внешность. Она его не видела таким. С красивым молодым лицом как у ангела и более высокого роста, чем в реальности. С длинными волнистыми русыми волосами. Не теперешними остриженными почти под ноль, седыми и щетиной на лице, сорокалетнего больного мужчины. Здесь же совершенно гладким лицом и с красивой ямочкой на подбородке.
Он мгновенно околдовал Веронику в том ярком освещении одинокой луны. Такой же одинокой, как и он сам. Словно сошедший со светом ее к ней в квартиру и прямо в ее Вероники спящей спальню.
Вероника, соскочив на широкую свою женщины задницу, поднялась на постели, и, жутко напугавшись, прикрыла лицо одеялом.
У нее задрожали коленки. А под белой шелковой в кружевах ночьнушкой в груди застучало сердце. Но, она не могла произнести ни звука. А только смотреть на то, что только что увидела.
Лев не произнеся ни звука, отошел в сторону и лег у стены в полумраке ее спаленной комнаты большой городской квартиры, замерев, и смотря своими горящими красноватыми огоньками львиными глазами оттуда на нее как каменный. А Сурганов Андрей пошел от окна прямо к ней, к ее постели. Удивительно, но он был совершено голым. Он вышел таким из своего яркого лучистого желтого лунного света. И был босоногим. Его шагов не было совершенно, слышно, только видно было, как он подходил к постели Вероники.