С тобой навеки

— Боже, да, — взяв мою ладонь, она заводит её под свою футболку. Бл*дь, я такой твёрдый, но теперь как будто твердею ещё сильнее, почувствовав её тёплую мягкую кожу под моими пальцами, лёгкий вес её груди в моей ладони. — Чёрт, — бездыханно произносит она.

Я опускаю ладонь, хватаю Руни за талию и поднимаю на стол, встав между её ногами. Мои ладони находят её бёдра и дёргают её ближе, но недостаточно близко. Я провожу рукой по её спине, затем ниже, мну её задницу, прижимаю её к себе.

Её ладони проходятся по моей шее, зарываются в мои волосы, царапают кожу головы.

— Норм? — спрашивает она.

— Мхмм, — я киваю, не отрываясь от поцелуя, мой язык делает с её ртом то, что я так отчаянно хочу сделать с её телом, и от этого мне сложно стоять, думать или функционировать.

Тут как будто +1000 градусов по бл*дскому Цельсию, небольшое пространство заполнено эхом нашего тяжёлого дыхания, тихим трением наших тел друг о друга, но я не могу остановиться, не могу насытиться.

Мои ладони обхватывают её бёдра. Я хочу ощутить её, такую влажную и тёплую. Я хочу чувствовать её вкус и вдыхать её. Одна лишь мысль об этом угрожает стать последней каплей.

Я слишком долго жил в целибате, чёрт возьми.

Глава 19. Руни

Плейлист: JOSEPH — Green Eyes

Аксель останавливает мои бёдра и отводит свои. Он целует меня за ухом, и его дыхание шёпотом проходится по моей чувствительной коже.

— Могу я прикоснуться к тебе здесь? — тихо спрашивает он.

Воздух резко покидает мои лёгкие, когда его ладони скользят по моим бёдрам, а его большие пальцы рисуют круги всё выше. Выше. Его губы прижимаются к моим. В лёгком поцелуе. Затем крепче.

Я лихорадочно киваю.

— Да.

Как только это слово слетает с моих губ, он уже стянул с меня леггинсы и отбросил в сторону. Я сижу на кухонном шкафчике в пушистых шерстяных носках, ужасно скучных трусиках и в винтажной футболке с «Волшебным Школьным Автобусом». По сути, это моя униформа на те периоды, когда рядом нет других людей, но я не питаю иллюзий, будто это сексуально.

Вот только то, как Аксель дышит, как он обхватывает моё лицо ладонями и целует меня, затем проводит ладонями вниз по моему телу и привлекает меня ближе, будто не может насытиться… это говорит об обратном.

— Иисусе, — выдыхает он, потирая мои соски через футболку. Затем он опускает голову и сосёт один сосок прямо через ткань, мягко проводит по нему зубами. Я опираюсь на столешницу, пока Аксель поддерживает меня, положив одну руку на мою поясницу, затем на задницу, а вторую на шею сзади, и продолжает ласкать языком мои соски. — Ты не носишь лифчики, — бормочет он, переключаясь на вторую грудь, мнет мою задницу, потирает меня о толстый и твёрдый бугор эрекции под его джинсами. — Это меня убивает.

— У меня маленькая грудь, — слабо отвечаю я, хватая ртом воздух, когда он сильнее сосёт сосок и дразнит его зубами. — И я ненавижу лифчики. Ненавижу одежду. Я была бы нудисткой, если бы могла.

Аксель стонет, прокладывает дорожку поцелуев по моему горлу, завладевает моим ртом.

— Пытка, — бормочет он. — Бл*дская пытка, — а потом его ладонь проходится по моему животу — мягкими, нежными касаниями. Костяшка его пальцев задевает мой клитор через трусики, и я почти выгибаюсь дугой.

— Пожалуйста, — умоляю я, потираясь об его ладонь, так отчаянно желая оргазма, что едва могу втягивать кислород в лёгкие, едва могу формулировать внятные мысли.

Аксель наблюдает, пока один его палец, а затем и два потирают мои трусики. Затем он медленно заводит их под ткань, и первое касание его пальцев там, где я влажная и изысканно чувствительная, вынуждает меня льнуть к нему. Лёгкие поцелуи прикасаются к моему виску. Его большой палец рисует мягкие круги именно там, где мне нужно. А потом он погружает палец глубоко в меня, мягко сгибает и поглаживает мою точку G.

Мой рот сам раскрывается. А потом я кусаю его шею как животное, в которое я и превратилась.

Аксель охает, когда я целую это место после укуса, лижу его ключицы, его кадык, оставляю горячие и долгие поцелуи на его горле.

— Извини, — говорю я, не отрываясь от его кожи.

— Не извиняйся, — бормочет он. — Боже, ты ощущаешься так идеально. Такая тёплая, влажная и… бл*дь.

Я глажу его через джинсы, упиваясь толстыми очертаниями, натянувшими ткань.

— Руни, не сейчас, — умоляет он.

— Почему?

Аксель стонет, когда я снова массирую его, затем мягко убирает мою руку. Он глубоко целует меня, затем добавляет второй палец и начинает двигать ими быстрее.

— Потому что я хочу дать тебе это, а я не могу, когда ты прикасаешься ко мне. Я трахну твою руку и забуду собственное имя, а сейчас я не этим занимаюсь.

— Я… — сглотнув, я запрокидываю голову, пока он целует мою шею. — Я хочу, чтобы тебе тоже было приятно.

— Мне приятно, — говорит он мягко, искренне, пока его ласки подводят меня всё ближе и ближе. — Это делает мне приятно. Скажи мне, что приятно для тебя. Я хочу знать.

Я ахаю, не отрываясь от поцелуя.

— Потирай вверх и вниз, а не только кругами. Немножко нежнее.

Его прикосновение становится легче, сменяется ритмичными движениями вверх-вниз. Это настолько идеально, что я не могу перестать насаживаться на его руку и гнаться за разрядкой.

— Я чувствую тебя, — шепчет Аксель. — Так близко.

Я лихорадочно киваю, зажмурившись и потерявшись в невесомости его объятий, чувствуя себя лелеемой, обласканной и зацелованной. Мои бёдра сжимаются вокруг его бёдер. Наши языки сплетаются и сосут, пока жар поднимается по моей груди и горлу. Мои груди задевают его грудь, мой клитор пульсирует у его ладони, и когда я кончаю, это происходит с натужным, бездыханным всхлипом.

Лишь наше тяжёлое и частое дыхание эхом отдаётся на кухне, пока Аксель глубоко целует меня, затем отстраняется. Он закрывает глаза, кладёт на язык те пальцы, что были во мне, и обсасывает дочиста. Я снова прикасаюсь к нему через джинсы, чем добиваюсь стона и протяжного вздоха, когда я расстёгиваю пуговку, затем глажу его через боксёры-брифы.

Его ладонь останавливает мою. Он качает головой.

— Всё нормально.

— Что?

Аксель мягко целует меня в висок, затем в щёку.

— Иногда я получаю удовольствие от того, что не получаю удовольствие. Удовлетворить тебя уже было достаточным удовольствием.

У меня отвисает челюсть. Что он только что сказал?

— МЯУУУУУУ! — воет Скугга в студии.

Я вздыхаю и закрываю глаза, а Аксель отходит ещё дальше, незаметно поправляя себя в джинсах.

— Пойду проверю её.

Я остаюсь сидеть на кухонном шкафчике. Ошеломлённая. Потрясённая.

Может, приютить котёнка было не такой уж хорошей идеей.

***

— Ты уверен, что не хочешь попробовать? — я поднимаю кусочек брауни.

Аксель качает головой.

— Не хочу.

— Ну, это катастрофа. Тебе не нравится сладкое, а у нас целый противень брауни, которые нужно съесть. Безглютеновые брауни с тёмным шоколадом, — я закидываю кусочек в рот и счастливо вздыхаю. — Мои любимые.

Уголок его губ слегка приподнимается — самое близкое подобие улыбки, что я видела.

— Полагаю, тебе придётся съесть их все.