Jack O'Lantern

20. Наталья

Наташа стояла, прямая, утонченная, словно статуэтка из дорогого фарфора, только полностью в темной одежде. Её лицо даже с опухшими от слез глазами и нервно подрагивающими уголками губ было невероятно красиво. Замерев, я изредка выглядывал из-за спин людей, что собрались проводить маленького Арсения в последний путь. Его гибель всполошила весь город- маленький мальчик в тонкой голубой пижаме с зайцами, один на ночной дороге, сбит водителем, что долго ещё не мог прийти в себя, порываясь к маленькому тельцу, накрытому темным брезентом. Сперва многие презрительно сжимали губы, задаваясь одним лишь вопросом- как ребенок оказался на дороге и такое время? Но, стоило одной из знакомых семьи, рассказать по секрету товарке, что " Арсюша страдал лунатизмом", как общество, развернувшись на 360°, тут же принялось отчаянно жалеть Наталью и Вадима, мачеху и отца погибшего Арсения. Женщины вздыхали " дак, ведь не уследить-то", мужчины лишь скупо хмурились, покачивая головами в знак согласия. На похороны собралось несколько поселков, люди несли игрушки, цветы, свечи. Негласно все незнакомцы старались не приближаться к молодой, убитой горем, паре, окружённой родней и близкими ( правда, со стороны мужа, Наташа ведь была детдомовской, как и я).

Когда маленький гробик опускали в ещё влажную от дождя рыхлую землю, Наташа вскинула руки, чуть подавшись всем телом вперёд - будто хотела броситься следом за ребенком, которого полюбила как родного. Её удержали, а многие из женщин зарыдали в голос. Плакал даже Вадим- отчаянно пытаясь сдержать подступающие к горлу рыдания, он сжал пальцы добела, прикусив губу, он смаргивал слезы, то и дело поднимая лицо к небу. Будто бы вопрошал Господа- " За что?!"

Поминки, устроенные семьёй Вадима, были полны скорби и неловкости. Часть людей пришла с детьми, и теперь смущалась, будто чувствуя, каково потерявшей единственного сына семье смотреть на то, как их дети, живые и здоровые, ждут, пока им положат салат или горячее.

А под конец и вовсе разыгралась драма - из небольшого флигелька, где пришедшие помочь с головкой женщины развернули полевую кухню, стали доноситься крики и ругань. Часть мужчин бросилась туда, когда стала греметь и звенеть посуда, громыхали столы.

Я был среди них. Мы изрядно удивились, увидев, что сцепились....Вадим со своим отцом. Кое-как растащив их, мы уже было успокоились, как вдруг тетка Тамара, мать Вадима, точно кошка бросилась в сторону невестки.

"А и сука всё это! Мало ей, мало! Своих порешила, Вадьку моего прибрала, дитёнка не пожалела, тваринааааа!".

Наташа, все так же отстраненно, едва качнулась в сторону, когда толстые руки едва не вцепились ей в волосы. Тут уже я не смог стерпеть- грудью встал на защиту, выдав ( вот уж и не ожидал от всегда молчаливого себя) тираду о том, что только безмозглый станет обвинять мать в том, что она виновата в смерти ребенка, которого любила как своего, растила едва ли не с самых пеленок. Что я понимаю - всем сейчас плохо, но нельзя позволять горю разум захлестнуть. Мне показалось, или в глазах Наташи мелькнуло на миг удивление с какой-то странной эмоций. То ли заинтересованность ( что вряд ли могло быть правдой, учитывая и обстоятельства, и то, что она уже почти четыре года была замужем за Андреем), то ли смутный интерес- будто бы раньше меня не замечала, а сейчас увидела, что я- не тот " Лешка- тихушник", как величали меня детдомовские за незлобливый тихий нрав.

Прибежавшие женщины развели, растащили причитаниями да хитростью всех, кто был здесь, во флигеле. Поминки были окончены. Несколько человек ещё сидели за столами, остальные же принялись собираться, действуя в этот вечер слаженно, точно единый организм. Пряча глаза, быстро, едва ли не скороговорками, прощались, наспех шепча соболезнования. И уходили.

А спустя полгода умер Вадим. Говорили, сердце не выдержало. Первый сын, долгожданный. После его смерти весь осунулся он, коллеги даже побаиваться стали за здоровье его- засыпал на рабочем месте. Иногда сядет за таблицу, да и замрёт, точно статуя. Его кто окликнет или дотронется, а он вздрагивает, оборачивается, а глаза пустые, сонные. Вот, видно, бессонница да нервы и довели. А ещё, говорили, что мать его снова приходила к невестке, кляла ту на чем свет стоит, во всех грехах винила. Но в тот раз уже сама Наташа её выставила. Говорят, заявила, что, может, это от грехов Тамары Семёновны им всё, наказание. Пускай, дескать, вспомнит, что да кому они на кладбище прикопали с подружкой Евдокией по молодости.

Соседка Наташи и Вадима, вертлявая да бойкая на язык Нюрка, потом всем и каждому рассказывала:" Я, значит, выхожу на крики. А там уж и тишина. Только Семёновна стоит. Красная, как рак, рот открывает- закрывает, за сердце держится, глаза выпученные, а сама пальцем тычет куда-то, будто что видит. И как осела- я сразу поняла, инсульт или инфаркт, за водой побежала, скорую вызвала. Там уж и Наташка дверь снова открыла. Мало, что ругались, а человек ведь, да не чужая- мы вдвоем-то Семёновну до дивана дотащили....".

Паралич разбил Тамару Семёновну, ни двигаться, ни ходить, ни говорить. Впрочем, совестно так говорить, но мне было ни капли не жаль её - столько злобы да ненависти в себе хранить, это всякий с ума свихнется. Да и попрекать убитую горем невестку прямо на похоронах....

Едва отмучилась, как понимающе качая головами, говорили местные, Тамара Семёновна, Наталья стала среди местных точно прокаженной. Если раньше ей сочувствовали, жалели, то теперь негласно сторонились, здоровались сквозь зубы, а то и вовсе спешили перейти на другую сторону улицы, стоило завидеть тоненькую ладную фигурку в черном. Траур Наталья так и не снимала.

Не знаю, что тому виной - мое обострённое чувство справедливости или же моя детская влюбленность, что, как я понял, со временем переросла в настоящее крепкое чувство, но однажды я, ставший невольным свидетелем того, как в магазине Наталье откровенно хамила полная грубоватая продавщица Таня, защитил Наталью, да ещё и все покупки оплатил, предложив подвезти до дома. Слегка отшатнувшись от меня, Наталья испуганно огляделась вокруг, одними губами прошептав " спасибо, не нужно". Уже собираясь вцепиться в длинные ручки сумки, она хотела вырвать ее из моих рук. И такая тоска сжала сердце- уходит! Снова ускользает прямо из рук. Да ещё ведь, дурочка, старается меня защитить - чтобы ненароком и меня вместе с ней изгоем не сделали местные. Из принципа подхватив ее покрепче под руку, я едва ли не силой потащил Наталью к выходу, а затем- к машине. И у подъезда не только высадил, решительно отметя возражения, а ещё и сумки до квартиры донёс....

Наверно, тогда все и завертелось, закружилось...Она не смогла не пригласить на чай, я не смог ( да и не желал) отказываться. А когда я сочувственным жестом накрыл руку Натальи своей, её словно прорвало- зарыдав, она выложила мне всё. Как тяжко ей одной, как не понимает, за что судьба или бог, если он есть, отнимает у нее самое дорогое. Разве ж она что плохое сделала ...

В ту ночь я остался у нее. А дальше...Дальше я был вне себя от счастья. Я не мог поверить в свою удачу- неужели мечта сбылась? То, чего я так ждал, о чем грезил длинными одинокими ночами...

Поженились, а, вернее, расписались мы без лишней суеты. Просто заехали после работы в ЗАГС, поставив подписи под документом о браке, да и поехали собирать вещи- квартиру нужно было освободить до вечера, новый хозяин уже внес задаток, который мы, в свою очередь, передали за довольно неплохой домик в райцентре.

****

Первая странность случилась спустя три месяца нашей совместной жизни. Однажды, помогая приятельнице перебирать вещи, оставшиеся от бабушки, Наталья взяла в руки небольшое серебряное зеркало- и замерла, вглядываясь в него раскрытыми в ужасе глазами. " Это я?" - еле уловимо прозвучало из её уст. Но, когда ее окликнула приятельница, Наталья, вздрогнув, бросила зеркальце на пол так, что мы удивлённо уставились на неё - что случилось?