Страница 25 из 82
Перевожу взгляд на Даниила. Пока я тут морщу нос от увиденного, этот ненормальный стоит со странной полуулыбкой, неотрывно смотря на кровать.
— Что ты об этом думаешь?
— Думаю, что мне впервые захотелось выпить и спеть.
— Что?
— Валерьяночки и… потолок весь в пыли, дверь скрипучая, под старинной софой, тьма вонючая, а из окон дворов навозный… инеееей.
— Ничего ты не понимаешь. Это же ностальгия и… батут.
— Я слышала, что от плесени бывают галлюцинации, но не от пыли. Стесняюсь спросить, где вы увидели батут?
— В Катманде.
Он проводит по спинке кровати и садится на основание. Вид у него как у обдолбанного счастливца. Он еще и начинает подпрыгивать. М-да…
— Вы говорили, что я обустраиваю быт. Предлагаю все это выбросить и купить новое за ваши деньги. Согласны?
— Нет, — ну вот сам здесь и будешь спать.
— Вы бы встали с нее. Эта кровать небезопасна.
— Это самая что ни на есть безопасная кровать, бестолочь.
— Хорошо. Сидите. Но я чур ночую в машине.
— Видала? — тычет мне фигой в лицо. — Кровать не вздумай выбрасывать. Диван, согласен, надо заменить. А сюда матрас и хорошее белье. Ты ж девочка, сама разберешься, как сделать симпатичнее. Но кровать не трогай.
На втором этаже оказываются две маленькие комнаты и аналогичные кровати, правда здесь со старинными матрасами. И, как и предполагалось, санузла тут нет. Я хоть и привыкла жить в коммуналке и к борьбе за туалет, да и к уличным условиям аналогично, но никогда бы ни подумала, что придется вернуться к этому снова добровольно.
Ну ладно я, но неужели этот холеный товарищ будет жить в таких условиях? Бред какой-то. А вот и подтверждение, что ему здесь не место. Ему кто-то звонит и, судя по тому, что Кротов злится и выходит на улицу в поисках лучшей связи, я права. Не его это стихия.
Оглядываюсь по сторонам, прикидывая, где находится море. И все же вынуждена признать, что, если бы не встреча с Савицким, я была бы более благосклонна к этому месту. Смотрю, как Кротов возвращается ко мне и по глазам вижу, сейчас какую-нибудь гадость скажет.
— Я через пару дней вернусь, — ах ты, козел хитрожопый. — Вам должно хватить времени, чтобы все более-менее к этому времени обустроить.
— Вы серьезно?
— Конкретизируй.
— Тут нет условий и… туалета с душем.
— К окулисту, что ли, не дошла на медосмотре? — берет меня за руку и обхватывает мою ладонь своей, но я настолько дезориентирована от происходящего, что меня даже не раздражает этот факт.
Мы обходим дом и оказываемся на заднем дворике. Деревянный туалет и, судя по строению рядом, заброшенный летний душ тут имеются. Через пару недель похолодает. И как тут мыться?
— Что скажешь?
— Что буду ходить грязной.
— Ты не неженка, хорош выпендриваться. Не нравится летний душ, вот, — насмешливо произносит Кротов, указывая взглядом на грязную ванну, почти вросшую в землю. — Отмоешь ее и можешь отмокать по вечерам, — одергиваю ладонь. — В сарае наверняка можно найти много чего полезного.
И что самое удивительное, этот холеный с виду мужик открывает дверь в сарай и принимается там копаться. Неужели не брезгует? Богатые люди себя так не могут вести. Да и зачем такому как он жить в таких условиях, когда можно приезжать сюда из ближайшего города, потратив на это час, ну может больше, если у него здесь намечаются дела и стройка? Все это максимально странно.
— А с вами нельзя? Вы, кстати, куда уезжаете?
— Захер мой ненаглядный, напомни мне, когда ты успела схватить меня за яйца?
— Захер?
— Захер, захер, — кивает, волоча из сарая точно такую же советскую кровать, как стоит в доме.
— Я за ваш хер не хваталась и не собираюсь. Будьте спокойны.
— Захер — это шоколадный торт, — серьезно, блин?! — Так, когда ты меня успела схватить за Фаберже?
— Я не хватала.
— Вот и я думаю, что я не мог запамятовать, когда ты меня схватила за яйца и женила меня себе, чтобы я отчитывался перед тобой.
— Это всего лишь женское любопытство.
— Которое я не утолю. Вот вам еще одна кровать. Хотя… нет, не ставь ее в дом, — радостно потирает руки. — Я сам ею распоряжусь, когда приеду.
Наверное, я точно двинулась головой, но я не хочу, чтобы он уезжал. Нет, со «шкафом» мне комфортно и не страшно, но тут еще четыре мужика и… лес. И, если я правильно понимаю, это и есть та самая земля, значит где-то недалеко находится кусок, принадлежащий Игорю.
— А земля, которая вам не досталась со вчерашней сделки, находится далеко отсюда?
— Не ссы.
— В смысле?
— В прямом.
Козел. Даже на вопрос ответить не может. При этом я все равно не хочу, чтобы он уезжал. Ну не дура ли? Хотя в глубине души понимаю, что это такое. Подсознательная тяга к тому, с кем безопаснее. Вчерашний день и сегодняшняя ночь меня прилично подкосили. Ловлю себя на мысли, что снова хочется скинуть стресс, а именно пойти и украсть у кого-нибудь кошелек. А что, неплохая идея. Мы же выберемся в город за покупками и там можно…
— Нельзя, — громко произносит Кротов, щелкая перед моими глазами пальцами.
— Что?
— Какую бы ты херню ни задумала, нельзя.
— Что за бред вы несете?
— Нельзя, — в очередной раз повторяет он, чем выводит меня из себя. — Держи телефон при себе. Если что, звони мне. На расстоянии я тебя не укушу, не бойся.
* * *
Со мной остались, к счастью, только двое: Владислав и еще один крайне молчаливый с виду охранник. Остальные уехали с Кротовым. Не так я себе представляла работу личной помощницей. Но на четвертый день поняла, что так мне нравится даже больше.
Создавать вокруг себя чистоту и уют оказалось не только приятно, но и действенно от дурных мыслей. Превратить старый дом в приятное глазу зрелище — дорогого стоит. Пожалуй, во всей этой ситуации раздражает только одно. Я так и не побывала на море. Скоро похолодает и от этого вдвойне обидно.
А, учитывая, что я тружусь в доме как пчелка по семнадцать часов в сутки, то хочу получать хотя бы пару часов в день заслуженного отдыха. Так ведь фигушки. Лишь однажды я поборола себя и позвонила Кротову за разрешением отлучиться на пару часов на море. Только в ответ получила сухое «нельзя» и сброс звонка.
— Завтра доведем до ума баню и все, можно будет выдохнуть, — запыхавшись, произносит Влад, доделывая шкаф.
Откладываю в сторону тряпку и приподнимаюсь с колен. Скидываю перчатки и усаживаюсь на стул, не сводя взгляда с сосредоточенного Влада.
Ловлю себя на мысли, что вот с таким мужчиной я бы и смогла когда-нибудь связать свою жизнь. Он хороший и добрый. И рукастый, как папа. От него не ожидаешь никакого подвоха. И почему-то факт того, что у него есть дочка, ради которой он терпит самодурство Кротова, мне тоже нравится. Не пьет, как мой папа, потеряв жену, а работает.
Не представляю, как такой как он может кого-то обидеть. Да он жука вынес на улицу, вместо того чтобы прихлопнуть эту мерзость. С таким и в постель, наверное, не страшно ложиться, несмотря на габариты. Вот только не страшно и влюбиться это же разные вещи. А способная ли я в принципе влюбиться?
— А сколько лет твоей дочке?
— Пять.
— Ты скучаешь по ней?
— Честно говоря, эти три дня нет, — усмехаясь произносит он. — Когда столько работы, времени на сантименты нет. А вот в обычные дни — да.
— И что, Кротов совсем не дает тебе отпуск?
— Нет. Полноценный выходной раз в десять дней. Это не худшие условия, учитывая зарплату. У всего есть цена. Он и так сделал мне поблажку.
— Ты о чем?
— О детях. Он не берет на работу людей, обремененных детьми. Если для несвободных еще может сделать поблажки, то наличие детей — табу. Так что мне грех жаловаться, — да уж, хороша причина для табу.