Паладин

— Конечно.

— Ну вот и отлично, тогда следующий вопрос: ты упоминала Зачарование, Артефакторику и Алхимию, не расскажешь подробнее?

— Ладно… — вздох. — Начну с Алхимии, так как я, будучи ученицей знахаря, всё-таки кое-что в ней понимаю… — и Нэроко продолжила рассказ о прописных истинах, каждая из которых была для меня едва ли не Откровением с большой буквы.

Пищи для размышлений предоставлялось очень и очень много, в частности, те ничего не говорящие названия местных растений с доски заданий потихоньку начали обретать смысл и примерный вид в воображении, но, пожалуй, мне потребуется пара дней, чтобы всё это переварить и разложить по полочкам. Пока же я просто слушал и запоминал, а заодно убеждался в старой мудрости, что тянуть в рот какие попало ягоды в лесу — идея плохая, не говоря уже о грибах. А вот новость о том, что из тушек тех же перебитых мной кролобов хороший алхимик при наличии оборудования смог бы вытянуть некой «Демонической эссенции» в общей сумме чуть ли не на четыре сотни серебра (или в два раза меньше, если приходится работать в полевых условиях без лабораторного стола), стала не очень приятным сюрпризом. Как и то, что тела этих демонов не портятся довольно долго и деревенские по-любому успеют толкнуть тушки, с лихвой окупив затраты на мой найм. У меня не то чтобы жадность взыграла, но некая претензия к Системе, что даже не подумала подсветить такие трофеи и справочку выдать, нарисовалась. Увы, самой Системе на мои претензии было пофиг. Эссенции же, не важно какого вида, были довольно ценным магическим ингредиентом и применялись и в алхимии, и в артефакторике, и в зачаровании. Из моих трофейных рогов её, кстати, тоже можно было выделить, но сами по себе они были ценнее эссенции, так как уже являлись прекрасной заготовкой под создание артефактов, вроде амулетиков и тому подобного.

Так, разговаривая о крайне интересных для меня вещах, периодически смачивая горло водой из запасов, мы сами не заметили, как прошагали ещё несколько часов, обнаружив данный факт, только когда начало смеркаться. Ещё и с колеи мы в какой-то момент свернули и теперь двигались по маршруту, который если когда-то и был дорогой, то очень давно, по сути, всё, что его отличало от окружающей местности, это отсутствие растущих деревьев в рамках некой угадывающейся линии шириной в три-четыре метра. В смысле, больших деревьев — совсем молодая поросль уже имелась. Видимо, рудник заброшен уже далеко не первый месяц.

— У-мм… — неожиданно остановилась моя спутница, подняв взгляд к небу.

— Что такое? — не совсем понял я манёвр котейки.

— Уже смеркается, — пояснила девушка, коротко глянув на меня и тут же этак неловко отведя взгляд. — Я вижу, что ты не устал, но ещё полчаса — и станет совсем темно. Это неприятно признавать, но хоть я и кшарианка, однако успевать за твоим широким шагом тяжело. Ещё немного, и я выбьюсь из сил, и, если ты хочешь пройти ещё дальше, ты должен будешь нести меня на руках, — приняв этакую гордо-независимо-устало-обиженную позу, ультимативно заявила девушка.

Это было… немного неожиданное предложение, но, в принципе, я действительно шагал довольно бодро и, если подумать, этим неслабо напрягал куда более низкую нэку, что ещё и являлась магом, а не тренированным мечником или каким-нибудь рейнджером, которые должны быть привычны к многочасовым забегам. Так что… возможно, с её точки зрения это было нормальное предложение — такие мелочи о местной культуре мы ещё обсудить не успели…

— Прости, — поборол я удивление и поспешил выполнить просьбу, подхватив спутницу на руки. В конце концов, какой нормальный мужчина откажется взять на ручки миниатюрную нэку, тем более если она сама просит?

— (О_О)… — нэка промолчала, неловко прижав посох к груди обеими лапками и подняв на меня широко-широко раскрытые очи. И я вновь начал чувствовать, что что-то не так понял…

— Что?

— (Q_Q)… — фиолетовые глазищи кошкодевочки сделали «морг». — Я пошутила… — на полтона ниже, чем обычно, произнесла она. — Ну… насчёт «нести на руках»…

— Да? — чувствую себя идиотом… Но, блин, что это тогда было?!

— Да, — лежит, смотрит, не моргает, только правое ушко, задевающее мои доспехи на руке, чуть-чуть дёргается. — Я просто хотела пошутить и намекнуть, что пора разбить лагерь. Я не думала, что ты действительно возьмёшь меня на руки. Я не настолько устала. Я могу идти дальше, если хочешь.

— Прости, — опускаю собеседницу на землю, ощущая гораздо больший стыд, нежели в момент, когда она сказала об усталости, — я просто… не сообразил.

— Ничего… — буркнула себе под нос девушка, всё ещё сжимая посох обеими руками и глядя куда-то в сторону. А ещё начав знакомо бить хвостом.

— Так… будем разбивать лагерь? — постарался я уйти от неловкой ситуации.

— Да. Можно прямо на колее — всё равно тут никто не ходит, — последовал ответ, во время которого смотреть на меня всё ещё избегали.

Дабы не смущать котейку ещё больше, я поспешил отойти и достать из Инвентаря рюкзак с палаткой и прочим скарбом, приступив к бытовым хлопотам. И… довольно скоро почувствовал себя не то чтобы беспомощным рукожопом, но близко. Нет, я честно достал палатку, и… на этом мои полномочия всё. В смысле, я и так-то не был большим любителем походов, что любит и умеет эти палатки ставить едва ли не с закрытыми глазами, а тут ещё ведь и палатка си-и-ильно отличается от того, что я не то что «щупал», но даже просто видел на картинке в своём мире. Нет, понятное дело, что принцип её «работы» не сильно отличался от современных моделей, как-никак он исходил из самой концепции палатки, как «переносного временного жилища», но вот как её разобрать и установить… Но нет худа без добра: заметив мои трудности, котодевочка взбодрилась и взяла дело в свои лапки. Спустя две минуты я, ещё сильнее сгорая от стыда, вбивал нарубленные тут же колышки туда, куда указывала нэка, и вообще делал всё под её руководством. И, надо сказать, начав командовать, эта котя быстро вошла во вкус и, похоже, начала меня наказывать за только что случившийся инцидент, по крайней мере, в некоторые моменты её голос становился настолько властным и повелительным, что вай, и при этом удивительным образом оставался всё тем же мягким и низеньким, без единой нотки грубости или покрикивания.

— Ты ведь… получаешь от этого какое-то изощрённое удовольствие, да? — закончив натягивать последнюю верёвочку, поворачиваюсь к Нэроко.

— Нет, с чего ты взял? — хвостик при этом так радостно «мах-мах», «мах-мах». И эти махи, вот я поклясться готов, реально были радостными, а не нервными, как раньше.

— Кхм… — я указал пальцем на её своевольную конечность.

— … — она проследила за моим взглядом, а как только увидела свой хвост, мгновенно вспыхнула щеками и быстро его сцапала лапкой, после чего смущённо прижала к груди, потупив взгляд.

Смотрелось это в высшей степени мило. Н-да, кошачье в ней ощущается более чем, вот сейчас точно — нашкодившая котейка опасается окрика хозяина, а то и тапка, прилетающего по хребту. И всё потому, что до этого, повинуясь кошачьим инстинктам, немножко повластвовала и подоминировала. А ведь, если подумать, и шутка с «поносить на руках» тоже была из той же оперы…

— Расслабься ты, всё в порядке, — пожал я плечами, обдумав последнюю мысль.

— Ты… не злишься? — осторожно спросила она.

— Было бы с чего, — выпускаю на лицо улыбку, желая показать, что подобное меня ничуть не задевает. — И вообще, в моём мире есть прекрасная поговорка: человек может смотреть бесконечно на три вещи: как горит огонь, как течёт вода и как другие работают. Так что я тебя даже где-то понимаю и поддерживаю.