Валентина

Валентина виновато призналась самой себе, что поехала на встречу скорее из желания оказаться подальше от когтей Дагни, чем из необходимости. Но долго ли удастся ей поддерживать обман? Даже с такими преданными сторонниками, как Розалан, Ахмар и Мохаб, вряд ли она продержится долго, если вновь совершит какую-нибудь очередную ошибку, вроде той, что уже совершила, перекрестившись по окончании молитвы.

«Скорей бы оказалось подписано перемирие!» – взывала ее душа, и ужас ледяными пальцами сжимал сердце. Перемирие! Что может сделать она, женщина, ради того, чтобы скорее был заключен мирный договор?

Дикий рык, раздавшийся позади, вызвал у Валентины улыбку: белая пантера ехала в караване в клетке и протестовала против заточения.

– Все мы, Шадьяр, – шепнула девушка, – так или иначе оказались в западне!

Валентина везла с собой огромный шатер и подарки для обоих предводителей – множество верблюдов и оседланных лошадей. С нею отправились в путь также и свита, слуги, повара, повозки с запасом мяса, сладостей и свежих фруктов. Блестящий кортеж всадников следовал за караваном по извилистой траектории.

Валентина ехала молча, углубившись в свои мысли. Их было трое – мужчин, о которых она думала: Ричард, огненноволосый бог Севера, король Англии, ее повелитель – ему она клялась в верности; Саладин, бесстрашный воин, ученый муж, искусный стратег и не менее искусный наставник в делах любви; и Паксон, султан Джакарда, этот опаляющий мрачный костер, так легко разжигающий в ней страсть, хранитель ее тайны. К ним направлялась она – к троим мужчинам, каждый из которых занимал особое место в ее сердце.

Но был и четвертый – тот таинственный человек, что являлся ей во многих обличьях и обещал так много. Кто же он?

Валентина и ее свита должны были присоединиться к лагерю Саладина на краю плодородной долины, отделявшей расположение мусульман от лагеря Ричарда. В то время как девушка наблюдала за установкой своего шатра, к ней приблизился один из воинов Малика эн-Насра.

– Тысяча извинений! Я ищу женщину по имени Валентина.

– Я Валентина из Напура, – ответила она. – Почему ты ищешь меня?

– Малик эн-Наср зовет тебя. Два дня тому назад повелитель заболел, у него жар. В бреду он звал тебя много раз.

– Немедленно доставь меня к нему! – воскликнула Валентина, ее охватило глубокое волнение, сердце сжалось от множества душераздирающих предчувствий. – Как сильно болен Малик эн-Наср?

– Очень сильно, – последовал ответ. Валентине пришлось ускорить шаги, чтобы идти в ногу с воином. Как повлияет болезнь Саладина на исход переговоров? Возможно ли заключение перемирия, если предводитель мусульман окажется на смертном одре? И как долго ей в таком случае придется поддерживать обман?

Саладин! Всем сердцем девушка желала, чтобы он остался жив ради заключения мира, и еще она молила Бога о его выздоровлении как женщина.

В шатре было темно. Саладин лежал на диване с лицом спокойным и безжизненным. Валентина глянула на окружающих, в глазах ее застыл вопрос.

– Малик эн-Наср зовет женщину по имени Валентина. Ты та, кого он хочет видеть? – спросил один из приближенных предводителя мусульман.

– Да, – выдохнула девушка, шагнула к дивану и сразу же обратила внимание на темные круги под запавшими глазами Саладина и отметила прерывистость его дыхания. – Я та, кого он зовет. Что за болезнь у него?

– Малик эн-Наср страдает от пустынной лихорадки, известной под названием «хутба». Она уже поражала его и раньше. Ее приступы ослабили повелителя. Мы молим Аллаха о великой милости сохранить ему жизнь.

Валентина не раз уже слышала об этой лихорадке и знала, что хутба повсеместно распространена в пустыне и сопровождается жаром и сильными болями в голове и спине.

Саладин пошевелился, в его глазах отразилось страдание. Слабым голосом он прошептал:

– Валентина… Валентина…

– Я здесь, мой господин! – воскликнула девушка, опускаясь на колени перед диваном.

Рука Саладина потянулась к ее руке, и Валентина взяла его ладонь в свои ладони, ощущая сухое тепло, исходящее от больного.

– Я останусь с тобой, пока ты не поправишься.

– Нет… – он слабо повел рукой. – У тебя слишком много дел!

– Но я хочу остаться! Береги силы! Я прослежу, чтобы все было сделано.

– Мой брат… Аль-Адил… он заменит меня. Отыщите его… – Саладин откинул голову на подушки и затих, даже хриплого дыхания не было слышно.

Валентина, вне себя от тревоги, крикнула лекарям:

– Сделайте же что-нибудь! Вы не должны позволить ему умереть! Сделайте хоть что-нибудь!

– Малик эн-Наср отказывался от наших услуг, ожидая твоего приезда, но иногда лечение оказывается таким же смертельным, как болезнь.

Полог шатра приподнялся, и вошли два мамелюка – обученные ратному делу рабы. «Мамелюк» значит «одержимый», знала девушка. Большинство таких воинов были турками, они отличались преданностью и мужеством.

Мамелюки начали раздувать жаровню с тлеющими углями, на которые положили железные пруты. Когда их концы раскалились докрасна, лекари Саладина откинули покрывало, открыв обнаженную грудь предводителя.

Еще до того как раскаленный металл был прижат к человеческой плоти, Валентина поняла, что собираются сделать. Девушка вспомнила, как гладила шрамы на груди этого мужчины, догадавшись еще тогда, что Саладин страдал и прежде от страшной лихорадки.

Малик эн-Наср застонал от боли, когда сделали первое прижигание, но потом успокоился.

– Теперь будем молиться Аллаху, – прошептал один из лекарей, накладывая лечебную мазь на ожоги.

Лечение, как показалось Валентине, подействовало чудесным образом. Спустя час Саладин стал спокойно дышать, и лекари объявили, что опасность миновала. Теперь выздоровление займет несколько дней, предупредили они, и нет необходимости, чтобы девушка сидела рядом с его ложем. Они позаботятся о больном.

Когда Валентина вышла из черно-желтого шатра Саладина, было уже темно и бархатисто-черное небо оказалось усыпанным мириадами сверкающих звезд. Усталая и встревоженная, она, спотыкаясь, направилась к своему шатру, пробираясь между рядами воинов, ожидавших новостей о здоровье своего предводителя.