Страница 9 из 108
Кинус отказался от всего. Он даже не станет поддерживать разговоры о переговорах. Он не угрожал им — спасибо Колесу за маленькие одолжения, — но формулировка была в лучшем случае высокомерной.
Макрам оперся локтями по обе стороны от письма, прижав ладони к глазам. Он мог перефразировать его, так чтобы это было, по крайней мере, вежливо. Это позволит оставить открытой самую малую возможность будущих переговоров. Нет, это было принятие желаемого за действительное.
Сырой холод ранней зимы просачивался сквозь тонкое стекло позади него, и Макрам поднял голову, радуясь холоду, который заряжал энергией его магию и его тело. В холоде была ясность. Не так давно они с Кинусом были неразлучны. За годы, прошедшие после смерти их отца, Старейшинам удалось вбить между ними клин, предотвратить который Макрам не смог, поскольку был слишком далёк физически. Если бы кто-нибудь спросил его тогда, думает ли он, что такое когда-нибудь произойдёт, он бы рассмеялся. Кинус был таким заботливым. Именно Кинус всегда успокаивал раны, нанесённые родителями, которые относились к своему второму сыну с ничуть не большей любовью, чем к дрессированной собаке. Что случилось? Как могла стайка паникеров-стариков разрушить связь между братьями?
Стук в дверь вырвал его из пучины меланхолии. Он знал, что этот ритм принадлежал Тареку.
— Входи, — сказал он, скрестив руки на письме.
Дверь открылась, и как раз перед тем, как Тарек переступил порог, кто-то в коридоре позвал его. Макрам понаблюдал, как посыльный передал Тареку кожаную трубку, пряжка на которой была запечатана белым воском.
Как только Тарек закрыл дверь, Макрам объявил:
— Думаю, будет лучше, если я на некоторое время покину дворец.
Тарек хмыкнул, извлекая кинжал из матерчатого пояса, который обвивался под его ферасом и вокруг талии, и разрезал восковую печать на кожаном тубусе. Он мог бы вернуться в Джарамин, где тренировались янычары, и провести своё разочарование в тренировках, как предлагал Кефах. Ничто так не помогало выйти избытку эмоций, как спарринг или битва, и, кроме Тарека и Кефаха, во дворце не было никого достаточно опытного, чтобы бросить ему вызов.
— Разозлил Мирзу своей адской приверженностью логике, не так ли?
Тарек вытащил свёрнутое послание из футляра и отложил его в сторону.
— Не начинай, — сказал Макрам. — Как он может знать, к какому голосу прислушиваться, когда так много людей болтают ему в ухо?
— Ты никогда не страдал неспособностью отличить орла от осла. Возможно, ещё один недостаток, позволительный второму сыну, — Тарек пожал одним плечом. — Как далеко ты зайдёшь, чтобы он забыл, что ты его разозлил?
Тарек развернул и просмотрел письмо, отчасти для того, чтобы спрятаться от пристального взгляда Макрама. Он не мог держать Тарека при себе из-за его честности, а потом ругать его за то же самое. Это была старая битва между ними, о пригодности Кинуса к правлению. Это был не тот спор, в котором Макрам когда-либо участвовал, но Тарек всё равно подколол его. Всё ещё иногда прерываясь на лекции.
Он не хотел возвращаться в Джарамин и находиться так далеко от дворца, на случай если Кинус передумает. Было только одно место поближе, где не показалось бы, что он скрылся, что-то замышляя.
— Поместье в Сааре. Я позабочусь о конюшнях и орлах. Я уже давно там не был.
Макрам выпрямился, наблюдая, как брови Тарека сошлись вместе, а мышцы на его челюсти задергались от того, как он стиснул зубы.
— Что-то интересное?
— Из Тхамара, — сказал Тарек, пересекая комнату и с усилием кладя письмо поверх письма Кинуса, которое лежало на столе Макрама.
Макрам заметил обеспокоенное выражение лица Тарека, прежде чем рассмотрел письмо. Ещё одно от Султана, написанное тем же продуманным почерком. И всё же оно было сформулировано странно, или, скорее, даже точнее, чем предыдущее.
Макрам прочитал его один раз, потом ещё раз.
— …фракция моего Совета не стремится к союзу с Саркумом. Я боюсь, что, если к концу малого оборота не будет прислано ни слова, ни делегата, переговоры станут невозможными.
Оно было подписано Султаном и скреплено печатью его тугры с белым воском. Макрам судорожно сжал бумагу, всё внутри него кричало о том, чтобы разорвать её в клочья и выразить своё разочарование. Они упустят шанс ещё до того, как он у них появился.
— Совет в Тхамара говорит так, как будто он может быть сородичем нашему, — сухо сказал Тарек.
Макрам покачал головой. Всё вдруг стало тесным: его одежда, металлическая застежка с гравировкой, удерживающая его волосы, комната. Ему нужно было оказаться подальше от этого места, от тех, кто хотел привязать Кинуса и его к той же медленной, шаткой политической системе, которая существовала со времен Разделения. Пара одинаковых дураков, продолжающих идти по той же изрытой колеями дороге.
— Меня больше беспокоит то, чего он не сказал. Если его Совет против альянса, то у нас вообще очень мало сторонников. Кинус никогда не согласится кого-то послать. Он пришлёт вот это, вместо кого-то бы ни было.
Макрам постучал по письму с отказом от своего брата.
— Ты не думал о том, чтобы проконсультироваться со старейшиной Аттией?
— Нет. Последнее, что мне нужно, это дать ему повод снова взбудоражить Совет разговорами о том, что я стану преемником вместо Кинуса.
Макрам закрыл глаза. Было одно решение, которое он мог придумать, но это была невероятная авантюра. Это проверит доверие его брата к нему, возможно, до предела. Но всегда было лучше просить прощения у Кинуса, чем разрешения. Он с гораздо большей вероятностью согласится на первое.
Макрам не мог сидеть, сложа руки, и ничего не делать. Он не мог позволить скверне распространяться, угрожая жизни каждого человека в Саркуме, не мог молча ждать, пока Республика замышляет их кончину.
Он встал.
— Мы уезжаем утром. Приготовь лошадей и эскорт. Самую малость, максимум шесть человек.
Тарек выдохнул, отчего его щёки надулись.
— Но не в Саар.
Макрам проигнорировал торжествующее выражение лица Тарека, сворачивая новое письмо от Султана Сабри вместе с письмом Кинуса. Тарек протянул ему курьерский футляр, и Макрам засунул их внутрь.
— Запечатай это и держи при себе.
— Должен ли я сообщить Мирзе, что ты лично доставишь его послание? — спросил Тарек со всей силой своего сарказма на лице и в тоне.
— Лучше пока оставить это между нами. Я оставлю письменное объяснение старейшине Аттии, которое будет доставлено через несколько дней.
Макрам задумался. Они могли выбрать несколько маршрутов, некоторые из которых были безопаснее других.
— Мы поедем северным маршрутом к воротам Энгели. Это самый быстрый способ.
— И более опасный, — сказал Тарек. — Кефаху не нужно беспокоиться о том, что твои навыки ржавеют. Они тебе скоро понадобятся.
ГЛАВА 5
Оцепенение пронизывало всё внутри Наиме, неподвижность от неверия. Дни приходили и уходили, а от Саркума не было никаких вестей. Больше не было способов потянуть время, больше не было фигур, которые можно было бы переместить на позицию. Она проиграла. Лучшее, на что она могла надеяться это убедить своего отца выдать её замуж за человека, которым легче всего манипулировать. Даже тогда не будет никакого союза, никакого способа добиться равновесия и магии, достаточно сильной, чтобы отразить нападение Республики. Это станет их концом.