Власть и Крах

— Выпьем?

— Только если это не для того, чтобы смягчить мою бдительность перед допросом.

— И мыслей не было, — сказал Матей. — Это работа отца.

Макрам бросил на него осуждающий взгляд, и Матей улыбнулся про себя, наливая два стакана и добавляя немного воды. Арак уже стал бледно-белым, когда Матей протянул ему стакан. Затем он пересёк комнату, направившись к одной из приземистых книжных полок у письменного стола и, присев на корточки, извлёк книгу. Макрам отхлебнул анисового напитка и обнаружил, что не в настроении пить его. Он отставил стакан, когда вернулся Матей.

— Вот, — Матей протянул ему простую книгу в потрёпанной обложке. — Это единственная книга, которую написала Эмер Сабан. В ней рассматривается взаимодействие Домов применительно к Чара. Интересная тема, хотя мне она показалась сухой.

Одним глотком он опрокинул свой напиток.

Макрам взял книгу и провёл рукой по обложке без надписей.

— Тогда это, должно быть, невыносимо для тех, у кого более приземлённые вкусы.

— Для кого это?

Матей вернулся к бутылке и налил себе ещё стакан.

— Для кое-кого, кто, как мне кажется, тебе бы понравился.

— Кто-то изучает Чара?

Матей не взглянул на Макрама и попытался скрыть глубину своего интереса за озабоченным выражением лица, но они слишком давно знали друг друга.

— Она изучает многие вещи, — сказал Макрам, — так же, как и ты. Ты много читал о Вериторах?

— Так это она. Интересно. Тогда я думаю, что она понравилась бы мне меньше, чем тебе.

Матей ухмыльнулся поверх края своего стакана.

— Я не имел в виду, что она должна нравиться тебе больше, чем мне.

Матей задержал свой стакан у подбородка, изучая Макрама прищуренными глазами и с лёгкой ухмылкой.

— А это возможно?

Макрам залпом допил остатки своего напитка, вместо того чтобы ответить, и принялся изучать облупившуюся краску на оконной раме.

Мат потягивал арак, продолжая наблюдать за Макрамом.

— Я так и думал. Никогда не думал, что ты умеешь дарить подарки, — он закатил глаза, когда Макрам бросил на него сердитый взгляд. — Что касается твоего вопроса, у меня не было возможности изучить Вериторов. Если и есть тексты, то я о них не знаю.

Матей жестом указал на бутылку, чтобы Макрам налил себе, но тот покачал головой и поставил свой стакан.

— Султан Тхамара — Веритор, — сказал Макрам. — И в библиотеке во дворце есть книги о них. По закону. Текст, полностью посвящённый Чара.

Мат издал заинтересованный звук, его глаза загорелись чёрным огнём в предвкушении новых знаний. Доверит ли Наиме когда-нибудь кому-нибудь другому провести за неё исследование, взять на себя часть её бремени? Он бы доверил это Мату, у которого был очень острый ум и память на факты.

— У меня есть для тебя работа, — сказал Макрам.

— Хорошо. А-то я заскучал, — Матей ухмыльнулся.

— У Великого Визиря Тхамара есть шпионы, или союзники, или и то, и другое при нашем дворе. Найди их.

— Как зовут этого Визиря?

— Бехрам Кадир.

Макрам согнул левую руку, думая о Визире и его сыне.

— Маг огня? — спросил Матей.

Макрам вскинул брови. Матей подошёл к маленькому письменному столу в углу комнаты и сел на подушку перед ним. Он принялся рыться в ящиках, пока не воскликнул от успеха.

— Проси, и будешь вознаграждён.

Матей пересёк комнату и протянул Макраму свёрнутое послание. Красная восковая печать на нём была аккуратно отклеена, вероятно, лезвием горячего ножа. Печать никоим образом не была разоблачающей. И хотя он не был знаком с печатями в Тхамара, он знал, что эта печать не принадлежала ни одной выдающейся семье в Аль-Нимасе.

— Айзель нашла его, просто валяющимся на виду любого обычного прохожего, чтобы он мог прочитать.

— Где?

— Ты, правда, хочешь знать?

— Да, — прошипел Макрам.

— На столе твоего брата.

— Я сказал ей держаться от него подальше.

— Она следила за человеком, который поместил его туда, но смогла ухватить только эту страницу. Подозреваю, что человек, за которым она следовала, был, по крайней мере, одним из шпионов, которых ты ищешь — сказал Матей. — Я выясню больше.

Макрам развернул письмо, но остановился, когда дверь открылась, и вошёл отец Матея, Томан. Томан ухмыльнулся, выражение лица было таким же, как у его сына.

Макрам свернул письмо и сунул его в карман, затем схватил Томана за предплечье, когда Старейшина поклонился.

— Томан.

Матей отвесил им обоим лёгкий поклон и тихо вышел.

— Что все это значит? — спросил Старейшина, указывая на забинтованную руку Макрама.

— Боюсь, игра пошла наперекосяк.

Макрам сел, когда Томан указал на стулья. Томан прошёлся по уютной комнате, прежде чем устроился в кресле.

— Я был удивлён твоим письмом, — сказал он. — Ты и раньше выступал против Мирзы, но это…

— Было необходимо.

— Согласен, — сказал Томан с излишним пылом.

Они с Тареком были единодушны в своём стремлении подтолкнуть Макрама к трону.

— И теперь ты привёл наследника Тхамара во дворец. Ты уже видел своего брата?

— Нет, — признался Макрам.

Томан громко выдохнул, откидываясь на спинку кресла и молча разглядывая Макрама.

— Путешествие было неспокойным. На нас напали, и я хотел, чтобы Султана отдохнула, прежде чем я вступлю в бой с братом.

— Что ты знаешь о ней?

Томан снова встал и налил им арака, плеснув в него воды, прежде чем предложил Макраму. Он выпил его, хотя на вкус он был слишком крепким и, казалось, это только усиливало беспокойство.

— Что она способная. Но она сталкивается с такой же борьбой в Верховном Совете Тхамара, с которой Кинус сталкивается здесь… разделение.

— Предполагаю, поскольку она проделала весь этот путь, она выступает за союз. А её отец, Султан?

— И он тоже, — сказал Макрам.

Деталей было слишком много и слишком запутанно, чтобы пока раскрывать их Томану.

— Было… движение, пока тебя не было.

— Какого рода движение?

Колесо, как же он устал. Каждый раз, когда он пытался отдышаться, возникало какое-нибудь новое препятствие или катастрофа. Он почувствовал облегчение от всего этого только в палатке с Наиме, или, скорее, она отвлекла его от других дел.

Макрам провёл рукой по лицу, чтобы скрыть выражение, затем по косичкам в волосах. Солдатские косы. Он не был создан для интриг.

— Твой брат не очень хорошо воспринял известие о твоём дальновидном мышлении, мой друг. Те, кто громко выступал в твою поддержку, были помещены под охрану в своих домах. Некоторые из их слуг во дворце были заключены в тюрьму.

— Что?

Тяжесть навалилась на него. Он поставил стакан на столик рядом со своим креслом. У Кинуса было так мало преданных ему людей, что он воспринял неповиновение Макрама, как предательство.

Он упёрся локтями в колени и закрыл лицо руками.

— Я поговорю с Кинусом утром. Он может выместить злость на мне, а не на всех остальных. Как только я ему всё объясню, мы придём к компромиссу.

— Уверен? — спросил Томан, хмуро глядя в свой пустой стакан, а затем отставил его в сторону.

— Зачем ты попросил меня прийти сюда, Томан?