Страница 67 из 103
Они уже собрались идти в дубовую рощу, когда Корум вдруг почувствовал странное нежелание идти к кургану.
Он боялся этого места. Именно туда привел его зов короля Маннаха, именно отсюда началась его новая жизнь.
Корум понимал, что отдохни он немного, и подобные чувства вряд ли посетили бы его.
Однако он не смог избавиться от них и до самого вечера, когда король Маннах, Медбх, Джерри-а-Конель, сидхи Гоффанон, Ильбрик и весь народ короля Маннаха, взяв полумертвое тело Правителя Эмергина, отправились в лес, на одной из полян которого стоял курган, где, если верить легендам, был захоронен Корум.
Солнце стояло уже у самого горизонта. Все глубже и длиннее становились тени. Теперь для Корума они были куда реальнее всего остального.
Он то и дело тряс головой, пытаясь как-то избавиться от тяжести, угнетавшей его.
Они были уже на поляне.
Средоточие власти было перед ними.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
ЗОЛОТОЙ ДУБ И СЕРЕБРЯНЫЙ ОВЕН
Стоило им войти в дубовую рощу, как Корума пронзил холод, который был куда страшнее холода Кэр-Ллюда — то был холод смерти.
Ему вспомнилось пророчество Айвин, встреченной им на пути в Хи-Брисэйл. Она говорила ему о том, что он должен бояться арфы. Да, Принц боялся арфы. Айвин говорила ему о том, что он должен бояться брата. Но что это был за брат? Быть может, он лежал под этим курганом, ставшим святилищем народа Кэр-Малода? Быть может, существовал и какой-то иной Корум, такой же герой, как и сам Принц, герой, который должен был восстать из мертвых для того, чтобы убить Корума?
Быть может, именно его Принц видел в том сне, что снился ему в Крэг-Доне?
Солнце садилось, но на востоке уже восходила полная луна. Сотни лиц были обращены к ней; люди смотрели на нее с надеждой. Стало совсем тихо.
Взяв на руки Верховного Правителя, Ильбрик поднялся на курган и бережно положил Эмергина на самую вершину. Сидхи тоже смотрел на луну.
Медленно спустился он вниз и встал рядом со своим старым другом Гоффаноном.
На курган торжественно взошел король Маннах, он держал в руках раскрытую шкатулку. В неверном свете уходящего дня мерцало золото и серебро. Король поставил Золотой Дуб рядом с головой Амергина. Заходящее солнце вспыхнуло на ажурных ветвях. Серебряного Овена Маннах поставил у ног Эмергина. В свете луны причудливый барашек источал холодное белое сияние.
Дерево и барашек были сделаны так искусно, что казались Коруму настоящими. Король Маннах сошел вниз, и тут же собравшиеся обступили курган плотным кольцом. Все взгляды были обращены к его вершине. Лишь Корум, не решался поднять глаз. Холод покинул его сердце, но он все еще внутренне содрогался, все еще боролся со страхом.
К кургану направился кузнец Гоффанон. Топор, ковавшийся им много веков назад, висел на плече. Золото Дуба и серебро Овена отражались на латах. Поднявшись до середины холма, Гоффанон остановился и, опустив топор наземь, оперся на его рукоять.
Корум чувствовал запах деревьев, цветущих рододендронов и трав. Казалось бы, эти добрые, теплые запахи должны были успокоить Корума, однако страх так и не уходил. Он одиноко стоял на краю поляны. Как ему хотелось, чтобы рядом с ним стояла Медбх. Но никто не замечал, что творится с Корумом. Внимание всех было сосредоточено на вершине кургана. Корум вдруг понял, что и в лесу смолкли все звуки. Все замерло в ожидании.
Гоффанон обратил лицо к луне и запел. Корум уже слышал этот голос в Кэр-Гаранхире.
В этой песне почти все слова были понятны Коруму.
Все молчали. Кузнец Сидхи опустил голову на грудь и замер в ожидании.
С вершины кургана послышались слабые звуки, походившие на испуганное блеяние ягненка.
Гоффанон поднял голову и стал внимательно прислушиваться. Блеяние оборвалось на высокой ноте.
Гоффанон повернулся лицом к людям.